Молния Господня

Несколько минут Сеттильяно, кусая губы, смотрел на Вианданте, но тут же, разозлившись на себя за невольно проступившее восхищение, кое он вовсе не собирался демонстрировать, кардинал отрывисто приказал:

– Spogliarsi nudo.[1 - Раздеться догола (ит.).]

«А вот мы сейчас поглядим, чего на самом деле стоит этот ангелочек», пронеслась в голове легата изуверская мысль. Он ядовито усмехнулся.

Империали не обнаружил ни замешательства, ни удивления, лишь повернул голову к епископу Лоренцо. Тот торопливо и испуганно кивнул.

Монах развязал шейные шнурки, сбросил плащ и белую тунику на пол, методично снял кожаный пояс с чёрным шнурком четок, спокойно переступил через ворох тряпья и предстал перед Сеттильяно совершенно обнажённым, напомнив тому Давида с пращей – знаменитую флорентинскую статую папского скульптора из Тосканы.

Он не сделал попытки прикрыться и не выказал ни малейшего смущения.

Сеттильяно зло уставился на обнаженного. Увы… сквитаться не удалось. На теле монаха, столь же безупречном, как и лицо, не читалось следов порока.

Не было ни пугающих гирлянд блудной сыпи, страшной заразы сифилиса, сгубившей за последнее сорокалетие уже тысячи распутников, ни отпечатков похотливых женских зубов, губ и ногтей, чего неминуемо ожидал увидеть легат. Кардинал внимательно рассматривал мощные плечи, безволосую грудь и детородные органы брата Джеронимо, не веря глазам. От доминиканца веяло чем-то запредельным, казалось, страшная сила этого прекрасного тела сдерживается только могучим усилием воли.

Сеттильяно невесть отчего странно смирился перед этой красотой, гнев его растаял.

– In Corpus humanum pars Divini Spiritus mersa…[2 - Божественный Дух, вошедший в человеческое тело (лат.).] – прошептал изумлённый легат, не в силах подавить восторженную улыбку, и даже прикоснулся кончиками пальцев к мускулистому плечу Империали. – Ему сорок? – недоверчиво уточнил Сеттильяно, – я и тридцати не дал бы… – пробормотал он. – Говорите, двадцать два года у вас? – он повернулся к Дориа.

Интонации папского посланника смягчились, взгляд оттаял и потеплел, и Провинциал облегчённо вздохнул, поняв, что бурю пронесло. Он улыбнулся. Его любимец, sbarbatеllo, мальчишка, щенок, становится cane da gu?rdia, псом Господним, Domini cane! Дориа поспешно добавил:

– Ему тридцать девять, сорок будет в сентябре. Иероним с отличием окончил школу верхней ступени здесь, в Болонье. Философия, основное богословие, церковная история и право – всё блестяще.