Ключ от всех дверей

Только потемневшие от времени дощатые стены. Но пол не земляной – сквозь щели в нём что-то виднелось.

«Избушка… на птичьих лапах», – вспомнил он рассказ Ивашки. А тот уже карабкался по деревянным ступеням, пока не упёрся тонкими руками в крышку погреба. Мизгирь, во мгновение ока очутившись рядом с ним, тоже поднатужился, толкая разбухшую крышку вверх.

И она подалась, откинулась, с грохотом ударившись о половицы. Видимо, сломался ржавый засов.

– Бабушка! – захлёбываясь, выкрикнул Ивашка и стремглав вылетел наружу.

Он запнулся и смолк на полуслове.

Подтянувшись на руках, Мизгирь торопливо выбрался вслед за ним и тут увидел, что за выскобленным дочиста столом сидит человек в просторном чёрном балахоне, вертя в пальцах полуобглоданную птичью кость и глядя на появившихся будто из ниоткуда людей с ленивым и даже каким-то издевательским любопытством.

– Чародей… – едва слышно прошептал Ивашка и покачнулся.

– А ты кого ожидал увидеть? – врастяжку осведомился тот, и на его тонких губах зазмеилась откровенная усмешка.

Он перевёл взгляд на неподвижно застывшего Мизгиря.

– Вот тебя я не ожидал… – протянул он уже безо всякой усмешки. – Знал, что мальчишка никуда не денется. Чтобы отпереть дверь, нужен не только ключ, но и тот, кто воспользуется этим ключом. Откуда тебя вынесло, стрелок?

Стрелок!

Воспоминания обрушились на Мизгиря громадной, удушливой, кровавой волной.

Он – Мизгирь, сын Хорта из рода Кречетов!

Один из стрелков-защитников южных, погибших безвозвратно земель, сперва выжженных до тла, затем добела просоленных прихлынувшим, а потом пересохшим вдруг морем – вот кем он был когда-то.

А перед ним стоял… тот, кто это проделал.

Уничтожил его родные, некогда цветущие степи, превратив их в бесплодную пустошь. Сор-Олум – мертвый солончак.

– Чёрный чародей! – яростно воскликнул он, и револьвер сам прыгнул в его ладонь.

Ивашка пронзительно закричал, и крик этот слился с грохотом выстрела.

Прежде чем тьма накрыла Мизгиря, он ещё успел увидеть, как тает, исчезая, чародей, как реет на налетевшем ветру его балахон, оставляя на столе горстку тёмного пепла, похожего на прах.

Мизгирь очнулся от рыданий Ивашки и кое-как разлепил веки. Сквозь пляшущие перед глазами тени он увидел парнишку. Тот сидел, скорчившись на полу возле него и тихонько скулил, размазывая по щекам слёзы.