Альфеус Хаятт Веррилл. Повести и рассказы

Без сомнения, одна-единственная прочная лиана, сброшенная со скалы, сослужила бы ему и его товарищам хорошую службу, но индейцы знали, что ни одному белому человеку не под силу соскользнуть вниз или вскарабкаться по свисающей лиане на сотню футов, и все принялись за работу, чтобы смастерить грубую, но удобную веревочную лестницу из крепких лиан, которые повсюду покрывали деревья.

Это была медленная работа, и пока индейцы занимались своими делами, я подполз к краю утеса и осмотрел долину. Я не видел никаких признаков присутствия людей: ни хижин, ни дыма, которые выдавали бы обитателей.

На открытых зеленых лужайках среди деревьев не появлялось никаких животных, и я был убежден, что Меланга использовал свое воображение, когда говорил о людях-обезьянах. Казалось невозможным, чтобы какие-либо человеческие существа когда-то жившие в этом месте ушли или умерли с тех пор, как он сделал свое последнее путешествие в страну Ваупона. Но Тинана не разделял моих взглядов. Он и другие метаки нервничали, были напуганы и настаивали на том, что в долине обитают какие-то ужасные враждебные существа. В ту ночь разводить огонь было запрещено, и, несмотря на все усилия, я сам начал нервничать и переживать, вздрагивал при каждом звуке, плохо спал и видел кошмарные сны. Но яркое утреннее солнце развеяло мои непривычные страхи, и после тщательного осмотра долины Тинана и его товарищи осторожно спустили лестницу с края утеса. Затем, слегка напуганный, Тинана начал спускаться. Он благополучно добрался до долины, посмотрел вверх и подал нам знак следовать за ним. Повиснув над краем пропасти, я тоже спустился по лестнице. Несмотря на то, что Тинана закрепил нижний конец, эта штука ужасно раскачивалась, и я удивлялся, как он вообще мог добраться до земли, когда эта штука свободно болталась. Но сотня футов – это недалеко, и через несколько минут мы все вместе стояли у подножия утеса, глядя вокруг на странные и причудливые деревья с их огромными красными листьями, похожими на знамена. Они были огромными, узловатыми и искривленными, с бесчисленными свисающими корнями, как у мангровых деревьев или баньянов, а их широко раскидистые кроны были настолько переплетены и запутаны, что образовывали непроницаемую крышу над нашими головами. Сверху это место казалось почти невозможным, очень странным и неестественным, но теперь, когда я стоял под деревьями, я понял, что, в конце концов, в нем не было ничего такого уж странного или примечательного.