Альфеус Хаятт Веррилл. Повести и рассказы

Я расспросил ее дальше.

– Кто твой отец? – спросил я. – А как ты говоришь на тукумари, если ты из племени паторадис? И как получилось, что ты оказался в плену у диких мьянкос?

– Мой отец, Бородатый, был Накади, вождь паторадис, а я Мерима, его дочь, – гордо ответила она. – Мы много торгуем с тукумари, которые наши друзья, и поэтому их язык нам известен. Мьянко всегда были нашими врагами, и они разрушили мою деревню, убили моего отца и взяли много пленных. Все были съедены, кроме меня, которую спасли, чтобы отвести к вождю Мьянко на съедение, ибо те, в ком течет кровь вождя, могут быть съедены только вождями.

У меня не осталось людей, Бородатый, и ты не можешь отвести меня к моему народу, как ты говоришь. Но если ты друг, как говорит твой язык, и у тебя нет желания съесть меня, тогда я благодарю тебя за твою храбрость в спасении меня от Мьянко. Но ты владеешь великой магией, и я твоя раба.

Свернувшись калачиком в каноэ, она жестом завершила свой рассказ и заснула так спокойно и мирно, как будто несколько мгновений назад она не была предназначена для пиршества каннибалов или бездомной сиротой в шкуре незнакомого существа в сердце джунглей.

Пока я плыл час за часом и смотрел на девушку, лежащую передо мной без сознания, великая тоска наполнила мое сердце, и слезы навернулись на глаза, когда я вспомнил давние годы, те времена, когда моя дочь была потеряна для меня. Теперь Судьба привела эту безотцовщину ко мне. Я решил, что, если мы когда-нибудь доберемся до цивилизации, я удочерю ее как свою дочь, чтобы она заняла место моего давно умершего ребенка.

Что, если бы она была индианкой, частично альбиносом, как я и предполагал? Она была такой же белокурой, как многие белые женщины, она была красива, ее глаза, каждое выражение лица и поступок свидетельствовали о высоком интеллекте. Обучение и образование позволили бы ей занять свое место и сделать мне честь. И если бы мы спаслись, она была бы богата, потому что разве у меня не было состояния в изумрудах и золоте? Утешенный такими мыслями, безмолвно благодаря Бога, который направил меня, я плыл дальше, пока хриплые крики попугаев и туканов и крики бесчисленных птиц не предупредили меня, что приближается рассвет, и бархатное черное небо стало синим, и звезды погасли, и тенистый лес стал чистым и свежим в свете восхода солнца.

Глава VII

Мерима проснулась, когда первые лучи солнца пробились через реку и рассеяли ночной туман.