Блондинки тоже в тренде

 – Зелья варить умеете? Проклинать? – Мое мотание служило ответом. – А лечить?

– Так в медицинский я и поступила, чтобы лечить. Только на факультет хирургии, – уточнила на этот раз. Заметив недоумение в глазах комиссии, пояснила: – Хирург – врач-специалист, получивший подготовку по методам диагностики и хирургического лечения заболеваний и травм, работает, как правило, со скальпелем. Он больше по внутренним органам и по переломам.

От моего ответа преподаватели еще больше озадачились. Но как еще объяснить, я не знала.

Однако мне и не пришлось этого делать. Женщина встала из-за стола, подтолкнула ко мне один из светящихся шаров. Я ощутила от него угрозу, потому быстро уклонилась. Шар пролетел мимо и рассыпался искрами. Преподавательница пожала плечами.

– Ведьмой ей не стать, – после чего села на свое место.

За ней встал мужчина с бесцветными глазами, он тоже кинул в меня оранжевый шар. И мне безумно захотелось его поймать, он будто притягивал, манил. Подставив руки, я тут же схватила шар и прижала к себе.

Мгновение, и он просто впитался в мое тело.

– Ух ты! – Я разглядывала свои руки, светившиеся в полумраке зала. – И что это было?

– Магия огня тебя приняла, – равнодушно отозвался преподаватель. – Если больше ни на что не среагируешь, пойдешь на боевую магию.

Все происходящее казалось сном. Я до конца не верила, что действительно очутилась в другом мире, в необычной Академии преображений. И вообще случившееся виделось мне небольшим развлечением, способом отвлечься от предательства подруги и жениха.

Третий мужчина молча встал, легонько подтолкнул ко мне свой шар. Он не нес угрозы, но и хватать его у меня не было желания, поэтому я всего лишь отбила подачу обратно магистру. Шар на мгновение вспыхнул, но не рассыпался на искры, просто вернулся на свое место.

– Магия воздуха, но не преобладающая, – озвучил мужчина, присаживаясь на свое место. – На моем факультете ей определенно не учиться. Но азы пройти придется.

Что это значило, я спросить не успела.

Встал последний магистр, к которому у меня, кажется, с самого начала возникла антипатия. Он слишком надменно себя вел. Его расслабленная поза явно выражала пренебрежение. Промолчать он не смог, надо было покрасоваться.

– На моем факультете ей тем более делать нечего. Но испытание есть испытание, – с ленцой, фактически одним щелчком он направил ко мне свой шар.

– Еще на подлете тот засветился. А мне, как ни хотелось ради принципа, не удалось его отбить.