Замуж не напасть, или Бракованная невеста

Мысли занавесить зеркало даже не возникло. Зачем? Стеснительностью я не страдала, к тому же была уверена, неведомый наблюдатель не несет никакой угрозы, более того, каким-то странным образом я ощущала спокойствие. Так бывает, когда чувствуешь молчаливую поддержку родных и близких. И пусть наблюдатель ни близким, ни тем более родным мне не был, но я все равно ощущала спокойствие. Своей интуиции я привыкла доверять. Эх! Жаль, она не сработала в случае с Людочкой и Славиком, но хуже всего, я не понимала, почему со Стасом она дала сбой.

И тут же сама себя одернула: даже если у меня и были сомнения, я в тот момент гнала их прочь. Стас умел кружить голову. Так, надо отогнать от себя такие мысли, сейчас не до них, здесь другие проблемы, требующие напряженной работы мозга.

Договорить мы не успели, дверь резко распахнулась. Ко мне ворвались две мужеподобные особы. Окинув взглядом меня, закутанную в халат, нахмурились и, указав служанке на выход, двинулись ко мне. На миг стало страшно. Я резво спрыгнула с кровати и попыталась забиться в угол, отгородившись от решительно настроенных дам пустой тарелкой.

Это оказалось моим единственным щитом, если можно было так назвать небольшое блюдо.

– Аэра, у нас мало времени, необходимо привести вас в надлежащий вид перед первым отборочным туром, – мягко проговорила одна.

– Если вы не хотите сразу вылететь, стоит нам довериться, – увещевала вторая.

Я подумала. Еще подумала и… согласилась. Осторожно сделала шаг к этим двоим. Они мгновенно подхватили меня под руки.

Эх! Знала бы, на что подписываюсь, ни за что бы не согласилась. Все наши спа-салоны нервно курят в сторонке. Меня скрутили в бараний рог, я думала, душу вытрясут и скажут, что так и было.

Мне казалось, я умирала и возрождалась. Кости ломило, тело болело так, будто по мне асфальтоукладчик прошелся. Даже кричать не могла, голос охрип. Спустя минут десять напоминала тряпичную куклу, мотающуюся из стороны в сторону под умелыми руками двух мучительниц. Меня заворачивали в дурно пахнущую тряпицу, сжимали до нехватки воздуха, едва не выкручивали, как белье после стирки.

Затем разворачивали и мазали черной мазью, липкой, неприятной на вид и имеющей специфический аромат, от которого на меня напал чих.

Я возмущалась, пыталась сбежать, уползти, забиться в укромный уголок, но ловкие руки мучительниц хватали и снова укладывали на кровать.

А потом внезапно все изменилось. Я начала получать удовольствие от массажа.