Останься со мной

Я разомкнула замок нашедшимся в заднем кармане гигантских джинсов ключом, оседлала мотоцикл и быстро рванула по ночной улице по адресу, который до этого успела отследить по карте навигатора.

О, вечерний Стамбул, счастье мое, как я люблю тебя!

Разноголосая какофония звуков с набережной – скрипка, мандолина, чьи-то голоса…

Я ехала от Кадеке в сторону моста через Босфор, проносясь мимо рыбных ресторанов, пиццерий, заведений турецкой кухни.

Вечерний Стамбул…

Свобода, разлитая в самом воздухе, веселые люди, выбравшиеся прогуляться в центре.

Кто-то из них сегодня напьется, будет глупо горланить на улице, а потом уснет у кого-нибудь на плече…

Я ехала, намеренно путая следы, петляя из стороны в сторону. Миновав азиатскую набережную, переехала старый босфорский мост и попала в район Тексим – клоаку, где собирались жрицы любви и прекрасные жонглеры чувствами людей – картежники, каталы всех мастей.

За Тексимом потянулись полуразрушенные районы Стамбула, со дня на день ожидавшие сноса.

Но пока этого не произошло и обещанные новые здания не были выстроены, здесь находили свой приют цыгане.

Я все дальше углублялась в старый Стамбул, где здания были словно прилеплены друг к другу. Бедняцкие кварталы, соседствовавшие с памятниками османской старины. Эти районы, как всегда, хуже освещены, однако каждая мечеть здесь была подсвечена по-своему.

Наконец я оказалась в районе Аксарая.

Заведение, которое мне было нужно, находилось на самой окраине. Типовые дома, белье на балконах, заплеванный асфальт.

Из-под колес метнулись две тощие шелудивые кошки.

Я свернула за угол, притормозила у низкой двери, спрыгнула на землю, быстро пристегнула мотоцикл к тумбе и вошла внутрь.

В помещении было полутемно.

В первой комнате находилось какое-то подобие барной стойки, за которой сновал пиратского вида бармен. У стойки сидели несколько мужчин, обернувшихся на скрип двери и скользнувших по разболтанному подростку, каким сегодня ночью являлась я, равнодушными взглядами.

– Эй, парень, сюда школьникам нельзя, иди домой, к мамочке, – крикнул мне какой-то подгулявший посетитель этого заведения.

– Отстань от него, Самет, пускай заходит, – махнул рукой бармен.

– Спасибо, – по-турецки отозвалась я, придав голосу подростковую сиплость.

Быстро оглядевшись по сторонам, я проскользнула во вторую комнату. Здесь было еще темнее. Освещали зал лишь тускло тлеющие угольки в многочисленных кальянах.