Проклятие дьяка Лютого

Роман Владимирович и сам не раз задавался вопросом, зачем Сергей преподнес ему книгу? Отчего так легко уступил дорогой душе коллекционера раритет? Зная о пристрастиях Рубцова к старине, особенно малоизученным, и тем более, неизученным источникам, невозможно поверить, будто этот человек так просто расстался с полученным в наследство единичным экземпляром своей коллекции. Какие цели он преследовал?

Роман Владимирович опасался прямым вопросом задеть чувства Рубцова и подступался к теме деликатно, с дипломатической тонкостью, напуская тумана, размывая смысл.

Сергей либо молчал, либо пожимал плечами, считая ответ очевидным или необязательным.

Однажды, еще при жизни Рубцова, но, разумеется, в его отсутствии, Лариса Макарьевна завела ту же пластинку: «Зачем он подарил такую жуть? Почему желает тебе несчастий? В твоем возрасте вредно терпеть нахальство молодости. Когда все закончится?».

Андрик, сидевший в чулане и тайно лакомившийся вишневым вареньем, припасенным Ларисой Макарьевной для вечерних чаепитий, услышал разговор и вошел в комнату.

На мальчика никто не обратил внимания. Когда он заговорил, на него посмотрели удивленно и встревожено, хотя Андрей всего лишь процитировал надпись на книге: «Передано ученику моему Дм. Гальтскому. Вручено ему по прибытию в Ф… С почтением к даровитой юности, Лютый Дьяк».

Андрей, копируя Рубцова, нервно передернул плечами и пояснил недоумевающему собранию: «Поскольку вы, Роман Владимирович, являетесь прямым потомком Дмитрия Гальтского, значит, книга – ваша».

Резко развернувшись, он изобразил танцевальное «па», и довольно дерзко спросил, обращаясь к Ларисе Макарьевне:

«Что вас еще интересует, мадам? Кажется, вы просили пояснить, отчего Рубцов желает зла Роману Владимировичу? – Андрик театрально развел руки в стороны, распахнул глаза, выпятил нижнюю губу, всем своим видом демонстрируя крайнюю степень недоумения. – Странная постановка вопроса. Рубцов вернул хранившийся у него, но не принадлежавший ему предмет.

Кажется, еще вы интересовались концентрацией неприятностей и временем их распада? Так вот: покуда книга не будет вручена тому, кому назначена в дар, покоя ждать – напрасный труд».

«Это Рубцов сказал?» – Лариса Макарьевна обиженно фыркнула.

«Это я говорю». – Андрик смотрел внимательно и серьезно.

Аделаида Денисовна подошла к Андрею, присела на стул и взяла его руки в свои.

«Ты действительно так думаешь? – спросила она спокойным ровным тоном.