Проклятие дьяка Лютого

 – Ты ведь не намереваешься испугать нас до смерти ради любопытства?»

«Вас, конечно, нет, – улыбнулся мальчик и, осторожно высвободив руки, смущенно спрятал их за спину.

«Но как мы выполним требование?»

«Не знаю, – признался Андрей уже без всякой сценической наигранности. – Дмитрий Гальтский умер в тысяча восемьсот девяносто девятом году, если верить надписи на надгробье. На момент смерти ему было пятьдесят девять лет. Почему Лютый не передал ему книгу, если была возможность – неизвестно. Зачем, какими путями она оказалась в семье Рубцовых – тайна».

Из мира воспоминаний Гальтского выдернул звонкий голос Ларисы:

– Друг называется! Таких друзей…

– Сережа не желал мне зла, – твердо ответил Роман Владимирович. – Он просто не знал о моих проблемах. Он бы непременно помог. Сергей был человеком великодушным. Не надо говорить о нем плохо… Не принято так о покойниках. А от тебя, Кондрат, я такого совсем не ожидал. Рубцов к тебе всегда очень хорошо относился, а ты…

– Может быть, – зарокотал Кондрат Иванович.

– Тем более, Рубцов теперь вряд ли обидится. – Аделаида Денисовна смотрела в окно, тихо и задумчиво улыбаясь.

– Вот, как мы поступим, – Роман Владимирович поднялся, оглядывая всех строгим, спокойным, без тени нервозности, взглядом. – Забудем этот разговор. Я не могу всерьез принять ваше предложение. Намереваюсь считать его шуткой.

В угрюмых лицах собеседников Гальтский прочитал протест.

– Упрямцы, – он укоризненно покачал головой. – Нельзя же во всех несчастьях обвинять обычный предмет. Неужели вы думаете откупиться от бед сожжением единственного экземпляра ценной книги? Нет, мои хорошие, боюсь, таким способом нам не решить проблем.

– Реши другим! – воскликнула Лариса Макарьевна и повелительно топнула ножкой. – Я предлагаю избавиться от жути навсегда самым решительным образом.

Гальтский погрозил пальцем и улыбнулся.

– Нет, Ларочка, нельзя уподобляться варварам даже при таких обстоятельствах.

– Все имеет цену, – вмешалась Аделаида. – Я предлагаю ее продать. Мне кажется, она заинтересует коллекционеров или историков.

– Продать подарок? – удивился барон. – Нет, подобное предосудительно.

– Напрасно. Деньги не помешали бы в хозяйстве, – хмыкнула Лариса Макарьевна. Осознав, что вдруг оказалась на стороне Аделаиды, тут же внесла свое предложение: – Предлагаю подарить музею. Пусть там лежит.