Проклятие дьяка Лютого

Накопленное трудами праведными уйдет водой в песок, едва коснутся они имени светлого».

– Сжечь! – крикнула Лариса.

– Подождите, – Аделаида подняла книгу и снова положила ее на стол. – Странная фраза. Это, насколько я понимаю, первое проклятие, поскольку с него, собственно, и начинается содержание.

Кондрат кивнул:

– Если подумать, то проклятие сбылось. До того, как Роман Владимирович принял родовую фамилию, дела его, как мне говорили, шли очень даже неплохо. И вдруг всё переменилось: финансовые успехи превращались в неудачи, а долги заметно удваивались – он разорился.

– Сжечь!

– Да подождите вы! – прикрикнула Аделаида.

Лариса Макарьевна посмотрела на нее удивленно. Кондрат перевернул страницу.

– «И пострадает преданный тебе первым, – прочел Кондрат. – И пострадает тот, кто приближен будет к преданным тебе».

– Как вы считаете, Кондрат Иванович, о чем это? – Аделаида, преодолевая легкий трепет, прикоснулась к странице.

– О собаках, – пожал плечами Кондрат.

– Какие собаки? – всплеснула руками Лариса Макарьевна. – Мы говорим о человеке, о Романе Владимировиче.

– А я думаю, речь идет о Рубцове, – нетерпеливо перебила Аделаида. – Я понимаю, Кондрат Иванович, вы не жалуете людей, не находите их достойными эпитета «преданный», но по-моему, Рубцов был хорошим другом Роману Владимировичу и пострадал гораздо сильнее, чем собаки.

– Тьфу ты, пропасть! – Лариса Макарьевна выкарабкалась из низкого, проваленного до самого пола, кресла и пересела на стул. – Как, – объясните мне! – книга, написанная сто с лишним лет назад, каким-то сумасшедшим дьяком, может угадывать события, происходящие в наше время? Как? Ладно, книга может: на то она и проклятая. Допустим! Тогда, какого черта вы заладили: собаки, Рубцов, Рубцов, собаки? Кто вам вообще сказал, что проклятие, сбывшись, перестает действовать? Оно имеет полное право вступать в содружество с другими, следующими по списку проклятиями.

Кондрат и Аделаида переглянулись.

– Верно, – сказал Кондрат Иванович.

Аделаида промолчала. Ей вспомнилась одна из бесед с Андриком. Невеста барона была, пожалуй, единственным человеком, способным без удивления или унизительного умиления выслушивать почти взрослые, и уже потому казавшиеся многим странными, размышления мальчика.