Проклятие дьяка Лютого

– Эй! Что с вами? Господи! Что делать? Помогите! Помогите! – голосок Элеоноры, и без того негромкий, от волнения окончательно сел. – Помогите мне помочь вам!

Мужчина открыл глаза. В его взгляде, равнодушно угасающем, промелькнул огонек сознания, губы зашевелились.

– Кондрат… Икона… Убийца… Дворецкий. – Красавец глубоко вздохнул и умолк. Черты его лица разгладились.

Линочка нашла в себе силы достать из сумочки сотовый телефон, вызвать неотложку, полицию и невнятно, эмоционально изложить суть дела. После чего она села на мокрую траву и заплакала.

До чего же не везет! Некрасивая, тщедушная, бедненькая, глупенькая, рано оставшаяся без родителей, покинувшая тетушек, стареющая, – да, двадцать пять – сумерки юности! – одинокая, с потеками туши на щеках, вымокшая под дождем и с мертвой мечтой на нереальную любовь. Обидно: одним достается всё, а у других отнимают даже мечты.

«Скорая» примчалась через пять минут, за ней – полиция. Линочке задавали вопросы, она ничего не понимала, отвечала сбивчиво, иногда замолкала и снова принималась плакать.

Она и сама не смогла бы с уверенностью сказать, что именно пугало больше: смерть загадочного красавца или слова, произнесенные им за несколько мгновений до последнего вздоха. Но, когда в предсмертном бреду, он назвал имя Кондрата, у Лины потемнело в глазах.

Она хотела узнать тайну незнакомца – получила ответ. Зловещим вестником несчастной судьбы – вот кем на самом деле оказался принц-демон.

***

По делу следствия Элеонора Соколова значилась случайным свидетелем.

Она не утаивала информацию, просто не говорила того, о чем не спрашивали. Лина, не отдавая себе в том отчета, ничего не сообщила следователю ни о Кондрате, ни о последних словах умирающего.

Следователь, поначалу вцепившийся в Лину, словно черт в грешную душу, до обидного быстро утратил к ней интерес, и даже похвалил за гражданскую сознательность и оперативность вызова полиции. Ему – он сам признался – все стало понятно с первой минуты.

Сергей Рубцов – так звали синеглазого красавца – покончил жизнь самоубийством.

– Да, печальная история – сказал следователь. – В его возрасте забавляться со стилетом, вонзая его себе в шею – дело сомнительное, посему, определение «самоубийство по неосторожности» здесь совершенно неуместно. Мне все ясно. Так и запишем: «неустановленные причины личного характера». Конечно, ужасно неудобный способ свести счеты с жизнью, но, поверьте мне, суицидники удивительно изобретательны.