Вода с сиропом стоит три копейки

Вишнёвка», теряющиеся в водной глади опоры, трепещущие верхушки деревьев. На этом сходство с тем мостом, который они проскочили час назад, заканчивалось. Ограждения были старыми, гнутыми и ржавыми, без светоотражательных катафот. Новый асфальт, проложенный в прошлом году, разошёлся трещинами и разломами.

– Указатель не врёт, это та самая Вишнёвка и тот самый мост, только… только старый какой-то. Не понимаю ничего, – растерялся Олег. – Кать, что это? Аномальная зона?

– Я не знаю.

Катя быстро скользила наманикюренным пальцем по экрану мобильника, пытаясь дозвониться сестре, потом матери, потом подругам, но телефон глухо молчал.

Тёмная прядь выбилась из её косы и упала на круглую щёку, Катя нервным движением заправила волосы за ухо.

– Два часа уже болтаемся на дороге, надо было у свекрови заночевать, она ведь так уговаривала.

– Ладно. Надо решать: или мы возвращаемся к матери в Рудники, или пытаемся добраться до дома. Как думаешь?

– К матери, разумеется, до неё ближе.

Надо о Владике подумать.

– Идёт. Возвращаемся в Рудники.

Глава 2

Ночью похолодало, запотели окна «форда», спрятанного в лесочке подальше от чужих глаз; капли воды стекали вниз, оставляя кривые дорожки. Катя и Владик спали на разложенных сиденьях, прижавшись друг к другу и укрывшись одним на двоих лёгким покрывалом из багажника. Катино лицо с плотно сомкнутыми веками было грустным, как у несправедливо наказанного ребёнка, губы сложились в скорбную складку, чуть подрагивали длинные ресницы.

Ночью она тихо плакала, чтобы не разбудить Владика, а Олег шёпотом утешал, говорил ободряющие слова, в которые сам не верил.

Пусть спят… Он вышел из машины, распрямляя затёкшее тело, сделал несколько приседаний и махов руками, восстанавливая кровообращение, напился минеральной воды из бутылки, умылся, поливая себе на ладонь.

«Как же я сразу не догадался? Только всё испортил… Олух царя небесного», – поморщился Олег, вспоминая перепуганную мать и злое лицо отца.

А кто бы на его месте догадался?

Подъехав к родительскому дому, он остановил автомобиль возле высоких деревянных ворот, сказал Кате, чтобы ждала в машине и вышел наружу. Взглянул на ручные часы, затем на чёрные окна, в которых не было видно даже слабого света: мать, конечно, уже легла. Делать было нечего, пришлось будить.

Олег протянул руку, пытаясь нащупать звонок… и вдруг лай, и вдруг радостное повизгивание.