Жила-была Катька

Ни в одном, ни в другом. Катька точно знала, что тихий час придумала вредная Галина Аркадьевна, чтобы все спали, а она могла закрыть застеклённые двери и спокойно пить чай со Светланой Ивановной, нянечкой.

Катя закончила раскрашивать лошадку зелёным цветом, получилось замечательно.

– Галина Аркадьевна, а зелёные лошадки бывают?

– Что? А, конечно бывают, – ответила воспитательница рассеянно и уселась на малюсенький стульчик, так что коленки у неё смешно торчали.

У Галины Аркадьевны было вытянутое лицо, выпуклые глаза, как у золотой рыбки в аквариуме, ярко-красные губы и чёрный узел волос на затылке.

Подошла Светлана Ивановна, и они заговорили о чём-то непонятном.

– Я так устала, – сказала Галина Аркадьевна, – сил никаких нет. Уволюсь на… – И она добавила короткое слово.

Катька навострила уши.

– И я устала, – грустно согласилась нянечка, – мать всё говорила: «Учись, старайся, не то будешь в садике горшки мыть». И вот… – Она замолчала на полуслове и сказала совсем другим голосом: – Катенька, мама пришла!

И правда, мама пришла.

Катька схватила рисунок с лошадкой и побежала к дверям.

– Мам, смотри, я сама нарисовала! А вот тут ещё и подписала.

Маме понравилось, конечно, она всегда хвалила Катины рисунки, потому что сама умела рисовать только утку одним заученным движением. Это её брат в детстве научил.

Катя бросилась к своему шкафчику с наклеенной ёлочкой и начала одеваться, сама. Мама только помогла застегнуть тугие пуговицы на шубе.

Хлопнула тяжёлая дверь, и Катя с мамой очутились в садиковском дворе, дошли до высоких кованых ворот, окрашенных чёрной краской.

Студёный ветер трепал Катин помпон на шапке, колол лицо снежинками.

– Мам, я хочу тебе что-то важное рассказать, – вспомнила она. – Галина Аркадьевна сказала нянечке…

– Потом, доченька, вот на остановку придём, и расскажешь.

Мама подхватила Катьку на руки, и та уткнулась лицом в пушистый воротник со смешным названием – песец.

На остановке стояло много людей, тёмных, нахохлившихся, как воробьи.

Прогрохотал красный трамвай, сияя фарами и окнами, увы, проехал он в другую сторону.

– Мам, сегодня в садике Галина Аркадьевна сказала Светлане Ивановне: «Я так устала, уволюсь на…» Я всё поняла, только не поняла: что такое «уволюсь»?

Голос у Катьки был звонкий, настоящее сопрано, как говорила музыкантша в садике, и то, что сказала Галина Аркадьевна, услышали все на трамвайной остановке. И рассмеялись.