Зов крови

Сердце билось в горле. Казалось, что по одному этому звуку и запаху крови Смерть заметит его.

Эхо полз на животе, сжав челюсти, чтобы не заскулить. И наконец просунул морду в дровницу, пахнущую еловой древесиной и сладкой смолой. Аромат растекался теплом по венам, придавая сил. Эхо уже зажал между клыков шесть веток…

И Смерть повернулась.

Эхо испуганно зажмурился. Если посмотришь на ведьму, то умрёшь. Она околдует тебя, и ты сам, собственными лапами, отправишься на верную смерть – в костёр или с обрыва. Её глаза тысячами кинжалов пронзят тело, зачаруют, заманят.

Выбраться из этого капкана не удастся. Он крепче железа. Он не даёт второго шанса.

– Очередной волчонок проходит посвящение, – раздался хриплый голос, и Эхо вздрогнул. Этот звук походил на гром и никак не вязался с костлявым, будто бы слабым телом. – А я всё ждала, когда вы начнёте шастать сюда. Ты первый сегодня?

Эхо не ответил. Он исподтишка оглядывал вершину. Вернуться той же дорогой, что пришёл, было нельзя: теперь за ней наблюдала ведьма.

Эхо попятился – осторожно, не поднимая головы. Закралась мысль, что ещё несколько шажков – и задние лапы повиснут с обрыва. Дым, не поднимавшийся в совсем близкое белое небо, туманил голову, и ориентироваться в пространстве становилось сложнее.

– Что-то ты мелковат, – гремела ведьма, мелкими шажочками перемещаясь от костра в сторону и обратно. – Мало мяса. Обедать мне чем прикажешь, волчок?

Внизу ждала Буря. И если Эхо не спустится в ближайшее время, она поднимется. Отвлечёт ведьму и поможет сбежать, прикроет и обезопасит.

Тогда посвящение будет провалено, пусть в стае его и примут. Провалено оно будет лично для Эхо.

Поэтому Эхо решился.

«Ведьма».

Слово, которое Эхо произнёс в голове, повторили тысячи голосов наяву. Они твердили одно слово снова и снова, накладываясь друг на друга, смешиваясь. Они окутывали Смерть плотным воздушным коконом. Она пятилась, испуганно озираясь.

Эхо воспользовался её растерянностью.

Он уже бежал вниз, соскальзывая с каменистой дорожки, сжимая в зубах добытый хворост.

Картинка перед глазами плыла. «Ведьма», – повторяли в голове чужие голоса. Эхо не знал их. Они всегда были разные, но пугающе живые. Иногда казалось, что он слышал их во сне или в далёком детстве, – но сколько ни старался, вспомнить никого не мог. Не получалось даже вспомнить сами голоса, стоило им растаять в клубке посторонних мыслей.

Камень под лапами снова стал землёй и песком. Внутри клокотали страх и радость.