Зов крови

Чем больше удастся украсть, тем больше будут уважать в стае.

Под ногами хрустели ветки. Лес сгущался, перекрывал путь солнечным лучам и погружал Эхо в тень. Звуки стихали, но их становилось больше. Стекаясь в большой пузырь жужжаще-шипящего гула, они наполняли голову отвлекающим шумом.

Эхо обратился – волком было проще разбирать шёпот леса. Каштановая шерсть замелькала среди кустов и камней. Он нёсся вперёд, петляя, пытаясь избежать муравейников и прикрытых прошлогодними листьями ям. Острое зрение позволяло улавливать движение даже самых крошечных насекомых.

Глаза слезились от напряжения и веток, бьющих по морде. Поэтому Эхо скорее почувствовал, чем увидел, что дорога пошла вверх. Это означало, что совсем скоро начнётся подъём на гору.

Под лапами всё чаще стучали камни. Земляная тропинка менялась, холодела. Эхо показалось, что он заметил краем глаза белую кость, обглоданную до блеска. Но страх не появился. Эхо старался бежать быстрее: волфы не смели приближаться к хозяйке и главная преграда ждала впереди.

А пока преград не было. Совсем.

Когда дорожка внезапно закончилась, Эхо оказался на плоской, точно срезанной вершине, в центре которой горел костёр – такой же огромный, как в поселении. У огненного столба, спиной к горной дороге, чернела человеческая фигура. Смерть.

Эхо тут же нырнул вниз, на выступ уровнем ниже. Старался дышать тише, пытался успокоить гулко бьющееся сердце. Всё пошло не по плану. Эхо ещё ночью всё продумал: он выпрыгивает на вершину, молнией проносится к дровнице и возвращается обратно.

И бежит. Так быстро, как только возможно бежать молодому волку.

Но Смерть уже разожгла костёр.

Эхо осторожно выглянул из укрытия. На плоской вершине, кроме человеческой фигуры и бушующего пламени, не было ничего. Здесь не росли растения. Только два кустика справа – сухие, чёрной паутиной наброшенные на склон. Между ними стояла дровница. Та самая дровница, о которой рассказывали сказки в детстве, которую описывали, задыхаясь от восторга, только что вернувшиеся с посвящения волки.

Та самая дровница, которую сплела сама природа из гибких гладких веток. Та самая, до которой должен был добраться Эхо.

Костёр успокаивающе потрескивал. Точно так же, как пламя, защищающее поселение.

Эхо выбрался из укрытия. Осторожно, припадая к земле, он беззвучно крался к дровнице. Каждый острый камень и выступ оставлял на брюхе порезы. Вместе с особенно сильным приступом боли в нос ударил железистый запах. Разорванная кожа пульсировала и жгла.