Игра на жизнь

Закончилась ли кровавая распря, вернется ли он в Угорье?

Но в тот момент я меньше всего думала о чужом горе: меня душило собственное.

– Так обрядись в него с ног до головы!

Сверкнув фамильными голубыми глазами, я напустилась на Гордона, словно сокол на добычу.

– Тебе-то хорошо! Ты не терял брата, не провожал отца, не закрывал глаза матери. Только и думаешь, что о троне!

Ком подступил к горлу. Соленые слезы наполнили рот. Хлюпая красным носом, в бессилье уткнулась в спинку кресла и разрыдалась.

Отца похоронили вчера. Как полагалось, под салют дворцовых гвардейцев. Обнажив мечи, они отдали последнюю честь своему государю.

Мы с Алхеной стояли рядом. Две одинокие хрупкие фигурки. Хотя хрупкой была только я, потому что сестра напоминала каменное изваяние. Все же внешность обманчива, а боги справедливы. Обделив Алхену здоровьем, они наделили ее железной волей. Волей королевы.

Зато я совершенно расклеилась, как настоящая принцесса. Хотя я отныне наследница, а наследницы не плачут.

– Я похоронил трех сестер и дядю, – словно сквозь вату, донесся до меня голос Гордона.

В недоумении подняла голову. О чем это он? Ах да, похороны…

– Правда, они были совсем маленькими, – смутившись, добавил Гордон. – А дядю убили в пьяной стычке.

– Разбойники?

– Нет, горцы из другого клана.

Гордон наклонился, чтобы подбросить поленьев в огонь. Его длинные рыжие волосы упали на лоб. Помнится, когда я впервые его увидела, сильно удивилась.

Мол, разве бывают мужчины с такими волосами? Потом привыкла, хотя изредка по-прежнему дразнила его девушкой. Гордон не обижался. Он воспринимал меня как младшую сестру.

Ну вот зачем я снова вспомнила об Алистере!

Отвернувшись, проглотила очередную порцию слез.

– Тебя, наверное, скоро выдадут замуж, – неуверенно предположил Гордон.

Я мгновенно приняла боевую стойку.

– Почему ты так решил?

Разговоры о браке выводили меня из себя.

После смерти отца ко мне заходила герцогиня, якобы выразить сочувствие, по факту – уговорить-таки заключить помолвку. Я отказала ей в грубой форме, Алхене потом пришлось извиняться. По мне, не за что, тетушка сама напросилась. Хотя никакая она мне не тетушка, всего-то дядина жена, обыкновенная баронесса. Поговаривали, жениться на ней покойного герцога в столь юном возрасте – дядюшке едва исполнилось восемнадцать – заставил крупный карточный долг.