Игра на жизнь

* * *

– Ваше высочество?

Обернувшись, я увидела камердинера отца. Старик выглядел крайне взволнованным. Даже высокий ворот его сюртука не мог скрыть подергивающийся кадык.

– Что случилось, Рескин? – нахмурилась я, неохотно оторвавшись от книги, которой без толку пыталась занять свой ум.

Отец уехал две недели назад. После похорон Алистера он вконец обезумел, не мог думать ни о чем, кроме убийства Кентигерна. Не слушая ничьих советов, с верным полком гвардейцев отправился на север, по следам убийц. С тех пор от отца не было известий.

Алхене хорошо, ее разум с утра до вечера забит государственными заботами, а я сходила с ума от неизвестности. И тут Рескин…

– Ну же! – отшвырнув книгу, поторопила старика.

Жаль, нельзя ухватить его за грудки и потрясти словно грушу.

– Ее высочество Алхена просит вас к себе, – казалось, через целую вечность вымолвил Рескин.

Надо ли говорить, что к сестре я летела, расталкивая попадавшихся на пути слуг. Плевать на манеры! Меня и прежде мало заботило чужое мнение.

Подумаешь, герцогиня посчитает недостойной невесткой! Теперь-то и вовсе кончено, я отказала Фарнафу.

Сердце мячиком скакало впереди меня.

Запыхавшись, толкнула двустворчатые двери покоев сестры и замерла, словно окаменела.

Алхена сидела за столом. Безвольно свешивавшаяся вдоль тела рука сжимала письмо. Я сразу узнала коричневую сургучную печать – Фарнаф.

Рядом, приобняв Алхену за плечи, со скорбным лицом сидела вдовствующая герцогиня Эсамад, супруга младшего брата отца.

Чуть поодаль шушукались придворные, бросали участливые взгляды на сестру. До меня долетали обрывки их фраз: «похороны», «коронация».

– Что случилось?

Не чувствуя ног, кое-как доковыляла до дивана и буквально рухнула на него.

Герцогиня подняла на меня глаза и произнесла всего три слова:

– Мне очень жаль!

Так у меня появился враг. Тот, кому я поклялась отомстить сразу за две отнятые жизни.

Глава 2

Арлайн

– Ненавижу черный цвет!

Мне хотелось содрать платье вместе с кожей, бросить в огонь.

Будто вместе с ним сгорело бы мое горе!

В одной умной книжке я некогда вычитала о трех стадиях принятия. Первую, слезы, я уже миновала и перешла ко второй – гневу. Наступит ли когда-нибудь смирение?

– В Угорье черный – цвет власти, – подал голос Гордон.

Все это время он стоял у камина и вяло, апатично мешал угли.

Гордону тоже не сладко. Чуть больше месяца назад он лишился друга, теперь его судьба и вовсе в подвешенном состоянии.