Игра на жизнь

– Ты грубишь мне, – нахмурился Кентигерн. – Разве тебя не учили, что маленьким девочкам нужно почтительно относиться к старшим?

– Только к тем, кого следует уважать.

Я смело отвела посох от горла и поднялась на ноги.

Взгляд снова и снова возвращался к суковатой палке с мерцающим кристаллом.

Может, все-таки попробовать, чем я рискую? Все равно принцесса из меня никудышная…

– Дрянь! Подожди, скоро я всерьез займусь твоим воспитанием.

– Алхена скорее умрет, чем выйдет за вас замуж! – раскрасневшись, выкрикнула я.

– Ничего, выйдет, как миленькая! – усмехнулся колдун. – Ей некуда деваться. А если станет упрямиться, просто исчезнет, как досадное недоразумение. Ну и ты заодно.

– Ненавижу!

Плохо соображая, что делаю, накинулась на Кентигерна с кулаками, но пальцы ударили пустоту. Я пробовала снова и снова, металась за ним по всему коридору – бесполезно. Кентигерн забавлялся, играя со мной в кошки-мышки, в самый последний момент перемещался в пространстве.

Измотанная, униженная и раздосадованная, я рухнула на пол.

– Мне плевать на твои чувства.

Кентигерн материализовался подле меня, шагнул из пустоты.

– Ты никто. Когда я стану королем, выдам тебя замуж за мелкого восточного князька. А что, – он склонился надо мной, разглядывая, словно барышник на ярмарке, – они светленьких любят, с нежной кожей, голубоглазых. Станешь восьмой женой в гареме, вечно беременной, запертой в четырех стенах. Там тебя быстро научат покорности.

Колдун хрипло рассмеялся. Отчего бы ему не торжествовать, это я, жалкое, ничтожное создание, сижу на полу и ничего не смогу с ним поделать. Однако моего духа ему не сломить.

– Вы никогда не станете королем! Я сделаю все, чтобы не допустить этого.

– Да что ты можешь, пигалица? – отмахнулся Кентигерн. – Пустые угрозы!

И пригрозил:

– Не прикусишь язык, и вовсе продам на невольничьем рынке.

– Подонок!

Маленькая месть свершилась – моя ладонь оставила яркий алый след на лице колдуна. Последовавшая за этим острая боль не испортила торжества. Пусть он сломал мне руку, зато я отомстила. Пока не за родных – за те гадкие слова, которые ушатом помоев лились из его рта.

Ничего, совсем скоро я посмеюсь на твоей могиле!

– Что случилось?

Привлеченные шумом, ко мне спешили слуги, Фарнаф.