Игра на жизнь

Сейчас, я сейчас, только кишки ремнем затяну. Никогда так страшно не было, чудом не обделался.

Кое-как поднявшись на ноги, попятился, потом побежал.

За спиной – я чувствовал! – натянулась ниточка жизни. Моей жизни.

Страх отпустил только возле храмовой ограды. Только там отважился оглянуться, перевести дух.

Толкнул ворота – не поддались.

– Арли, ты там? – силясь различить что-то сквозь густую зелень, выкрикнул в темноту. – Отзовись, Арли, они хотят тебя убить!

Бесполезно, даже привратник не вышел на шум.

Может, он уже мертв? Вот и свеча в будке не горит…. Но убить Арли я не позволю. Ограда не такая высокая, а каждый угорец с детства привык лазить по кручам. Раз – и я приземлился по ту сторону. Снова прислушался, позвал Арли и побежал по дорожке к храму.

Нечего и думать ломиться в двери. Они тяжелые, из мореного дуба, легче лоб расшибить и ногти на руках вырвать, чем открыть такие без ключа. Но на то я и мальчишка, что умею ходить и выходить через окна.

Одно как раз приоткрыто.

Подтянувшись, взобрался на широкий подоконник, толкнул раму и оказался в душном, пропахшем благовоньями боковом пределе храма.

Я обошел каждый уголок, но Арлайн не нашел. Выходит, она там, в запретном мире наверху.

«Не бойся, входи, я разрешаю, – раздался в голове незнакомый ласковый женский голос. – Опали самозванке волосы священным огнем, и колдовство спадет».

Богиня…

Колени вновь задрожали, но я быстро подавил приступ паники.

Рагна не Мериад, поймет. У меня там подругу убивают, не до поклонов.

Взбежав на галерею, задумался: направо или налево?

Сколько же здесь рухляди! Мы приносили в жертву животных, а лиэнцы тащили ковры, золотые слитки, кувшины. Если все это продать, можно безбедно прожить до старости.

Моих сапог коснулась чья-то тень.

Обернувшись, увидел мелькнувшую в арочном проеме женщину. Сердце подсказало: туда!

В три прыжка, будто горный козел, я преодолел разделявшее нас расстояние.

Из горла вырвался рык: неизвестная склонилась над Арлайн с ножом в руке. Услышав меня, она замерла, обернулась.

Какие безумные глаза! Они не вязались с прекрасным лицом, достойным богини. Хотя она ведь и притворялась богиней, Элоиз, но, как бы ни старалась, не могла спрятать свою истинную суть.

Я не колебался ни мгновения. Меч не задержался в ножнах.