Огонь посредине зимы

Несмотря на принадлежность к чистокровным исвердам, он предпочитал льду и голым стенам уютные деревянные панели и приглушенный шум города за окном.

Столичный особняк фон Алексаи насчитывал не одно столетие – его возвел еще родоначальник семейства. По слухам, он выиграл земельный участок в карты у тетки. По официальной версии, земля была пожалована дедушкой-королем. С тех пор дом несколько раз перестраивался и видоизменялся по последней моде. К примеру, при отце Рудольфа туда провели водопровод – неслыханную роскошь для того же Сайратина.

Трехэтажный, с двумя флигелями, разнообразными службами, разбитым в пейзажном стиле садом, парадным фасадом он выходил на Королевский бульвар – самую аристократичную и фешенебельную улицу столицы. Дома на ней стоили баснословных денег. Все потому, что завершался бульвар оградой королевского дворца. Взамен на опустошенные кошельки обитатели здешних мест могли рассчитывать на тишину, безопасность, уличное освещение и возможность наблюдать из окон за королевской семьей во время конных прогулок.

– Постой, что это?

Евгения была уже в дверях гостиной, когда ее остановил суровый окрик брата. Пришлось вернуться.

Нахмурившись, Рудольф вертел в руках какую-то бумажку.

– И?

Пристав на цыпочки, Евгения пыталась рассмотреть, в чем же дело. Под ложечкой защемило, но она отогнала от себя панические мысли. Никто не знал, не мог знать! И уж точно не стал бы скреплять личной печатью.

– Долговая расписка за подписью отца.

Платеж просрочен на полгода. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Сжимая злосчастное письмо в руке, Рудольф взглядом пригвоздил сестру к полу.

– Понятия не имею, – растерянно пробормотала Евгения и протянула руку, забрала бумагу.

– Выдать подателю сего… – быстро читала она, забавно наморщив носик. – Под честное имя… Срок уплаты… Я ничего не понимаю, Ральф!

Евгения подняла голову; державшие расписку пальцы чуть подрагивали.

– Отец… Ему незачем было брать десять дукатов, тем более у иностранца!

– Почему ты думаешь, что Рамон Иварса иностранец?

Он пытался подловить сестру, понять, притворяется она или действительно ничего не знает.

Дело серьезное. Проблема вовсе не в десяти дукатах – даже с набежавшими процентами не слишком большая сумма при его доходах, а в поддельной подписи отца. На первый взгляд она ничем не отличалась от настоящей, но на второй в глаза бросалась прерывистость линий, иное написание гласных.