Старый Лис на окраине леса

Глава 2

Человек приходил не так часто, только в спокойную погоду, никогда – в дождь или пургу. Приходил и усаживался на пень. Летом ему было особенно трудно – отмахивался от гнуса, щурил глаза, но даже мыслями – Лис слышал это – не злился. Звал и звал. Тогда Лис выходил навстречу и показывался так, чтобы быть видимым поинтереснее. То в лучи Солнца выставлялся, чтобы сиять рыжим огнём, то на фоне золотой листвы, и за год расстояние между ними сократилось, самому страшно подумать, до одного прыжка! Сойдутся вот так и сидят, переглядываются…

Человек почти всегда говорил с ним – не о Лисе, о себе, а это и хорошо: о своей жизни Лис и так знал много чего.

Человек рассказывал, как живёт, где. Что домик его просел от времени и деревья подошли к окнам совсем близко.

– Когда я перестану жить, – говорил он, – ветер однажды распахнёт дверь, и тогда лес войдёт в мой дом.

Улыбался, и лицо его оживлялось.

– Трава поселится даже на кухонном столе, а белки совьют себе гнездо над моей кроватью.

Лис, выждав небольшую паузу, произнёс:

– Белки могут. Только они не вьют гнёзд, ты, наверное, не знаешь. Белки ищут дупла – готовые норы на высоте.

После этой фразы он осторожно вытянул к себе лапой свёрток со снедью из человеческих ладоней – в тонкой лепёшке, ещё тёплой, были каша на масле и кусочки сыра, и принялся за еду.

Человек наблюдал за ним, задумчивый и тихий. А потом не торопясь разомкнул ладони и дотронулся до лисьего лба. Старый Лис замер, глаза вспыхнули зеленью, и взгляд заметался.

Но ладони, привычно пахнущие, крепкие, прошлись за ушами – приятно, и человек вновь сложил их у себя на коленях.

– Ешь, ешь, старый друг, – и отвёл взгляд. Опёрся подбородком о руки и стал разглядывать лес на холмистом горизонте.

В тот день они не говорили больше. Человек дождался, пока Лис управится с угощением, встал и пошёл назад.

Глава 3

А потом он пропал. Лис сам выходил к их общим тропинкам, просиживал больше положенного под лапами пихт и сосен, тихо дожидался, перебирая в памяти прошлые встречи, но человека всё не было.

Отшумели метели февраля, сырые ветры марта, уже зазвенели ручьи под просевшим снежным настом. Лис волновался и размышлял, тревожно перебегая поляны и выставляя нос по ветру. Какая тут охота, когда твой Человек непонятно где. Тогда он тоже начал звать – лбом, ушами, сердцем, прислушивался: вроде бы жив. Точно! Жив Человек. И Лис направил свои лапы на тихий-тихий сердечный перестук.