Подарок Перхты

В сердце почувствовался холодок страха, и оно застучало сильнее, интенсивнее… Сон всё ещё удерживал Уварова в своих объятиях, когда ручка двери в спальню дёрнулась раз, другой…сначала осторожно, потом посильнее…

"Кто-то решил со мной сегодня пошутить," – Уваров попытался было приподняться с кровати, но страх только ещё сильнее вжал его в кровать и сковал всё тело. Только глаза тревожно метались туда-сюда.

Дверь так и не отворилась, но в спальню прорвалась холодная волна, словно кто-то отворил дверь сразу на улицу, впустив студёный воздух.

В комнате, прямо у изголовья стояла чья-то фигура: нагая фигура женщины…той самой – он узнал. Он запомнил её на месте убийства: обнажённая женщина с безобразным старческим телом; дряблой кожей на шее и животе, с вытянутыми пустыми мешочками грудей…пустыми, но сверлящими глазами. Один приоткрыт больше, чем другой. Она смотрела в лицо следователя…

Уваров попытался сбросить тяжёлый сон, чтобы очнуться от кошмарного сновидения и тут осознал, что он вовсе не спит, а.

...просто лишён движения.

Он с трудом заставил себя пошевелиться, чтобы сбежать просто, но невидимый магнетизм старухи словно его околдовал.

–Лежи, – монотонно произнесла покойница нереальным потусторонним голосом.

На что Уваров попытался закричать, но голосовые связки, да и всё тело оказались парализованными.

– Я помочь пришла, – Глаза покойницы, замутнённые белесой пеленой, смотрели гипнотически в упор. -Ты, следователь, вызвал меня сам. Так слушай.

Уваров не слушал, а слышал и, одновременно, боролся с ужасом и оцепенением.

Пот градом стекал с рано лысеющего лба. Он попытался отвести глаза от страшного призрака, но не смог. Он действительно вынужден был слушать – так решила покойная.

–Ты найдёшь убийцу – это не трудно. Труднее будет отыскать флакончик Перхты. Запомнил? – флакончик Перхты.

В ответ Уваров лишь часто-часто заморгал глазами – то ли в знак согласия, то ли стряхивал потоки набегающих слёз.

–Удачи и прощай…впрочем, как знать, – привидение стало меркнуть, фрагментироваться и исчезло совсем.

В комнате стало теплее.

Уваров с силой дёрнулся всем корпусом, ещё не зная, что он свободен, и от этого полетел на пол, зацепив угол прикроватной тумбочки. Правый бок пронзила острая боль, и внутри что-то неприятно хрустнуло.

В квартире тотчас же послышались голоса и щелчки выключателей.

Он так и остался лежать на боку, тихонько поскуливая от пережитого ужаса и от нарастающей пульсирующей боли в груди.