Наказ цыганки

Лиза! Неимоверным усилием Анастасия поднялась с кресла и, шатаясь, бросилась в детскую. Малышка лежала на животе в своей кроватке, уткнувшись в подушку и содрогалась в конвульсиях. Анастасия, сама почти теряя сознание от недостатка кислорода и страха, перевернула девочку. Сразу же волна воздуха устремилась в лёгкие, новой болью полоснув её по груди.

Но тельце Лизы начало приобретать синюшный оттенок. Девочка открывала ротик и пыталась хватать воздух, но, видимо, кровь слишком застоялась и не позволяла лёгким раскрыться в полной мере.

Анастасия сорвала с дочки рубашку и принялась массировать ей грудь. Затем подняла малышку, прижала к себе, похлопывая её по спинке.

– Дыши, Лизонька! Милая, дыши!

Лиза сделала наконец судорожный вдох и громко заплакала.

– Всё хорошо, солнышко! Молодец, девочка моя!

Она тепло укутала дочку и долго качала её на руках, боясь положить в кроватку. Вернувшийся Пётр снова заперся у себя в кабинете с очередным «товарищем», как он называл всех рабочих, которые к нему приходили.

Когда тот ушёл, Анастасия сказала, что ляжет в комнате Лизы, так как малышке вечером нездоровилось. Она ничего не рассказав мужу о случившемся.

Ночью их разбудил стук в дверь. Плохо соображая спросонья, она услышала, как муж пошёл открывать. Пока она вставала и набрасывала на плечи шаль, слышала, как дверь распахнулась настежь, в коридоре затопали сапоги, несколько мужских голосов что-то грубо спрашивали, а Пётр отвечал. Наконец она вышла из детской и выглянула в коридор.

Двое жандармов держали сзади руки её мужа, а третий махал у него перед носом листком бумаги.

Увидев Анастасию, он повернулся к ней.

– Госпожа Нечаева?

– Да, – пролепетала Анастасия.

– Ваш муж арестован по подозрению в причастности к политической деятельности. Вам, сударыня, запрещается выходить из дома до дальнейших распоряжений, – жандарм повернулся к двоим, державшим Петра: – Этого увести.

Затем он выглянул в коридор:

– А вы приступайте!

В квартиру вошли ещё двое, а Петра выволокли за дверь.

Он повернулся и крикнул:

– Настенька, ничего не бойся! Я люблю тебя. Лизоньку береги!

За ним закрылась дверь, а оставшиеся жандармы принялись методично переворачивать вверх дном их квартиру.

Глава 8. Белая дорога

В кабинете Петра жандармы нашли листовки и готовые формы для печати с набранным шрифтом. Ушли они под утро, велев Анастасии явиться на допрос в жандармерию к девяти часам.