Наказ цыганки

Анастасия приняла ту жизнь, которая была предписана ей судьбой.

– Папа, это Петя! – представила она их.

Фёдор крепко пожал руку Петра:

– Вы у себя дома, Пётр! Добро пожаловать.

Пётр ответил на рукопожатие, молча разглядывая помещика, являющегося отцом женщины, которую он любил, против которого боролся, за что пров?л в ссылке тринадцать лет. Тем временем Анастасия обняла дочь за плечи:

– Лизонька, папа вернулся. Подойди, не бойся.

Лиза вырвалась и убежала.

– Дай ей время, – сказала Анастасия мужу.

– Понимаю, – ответил он.

– Пойдём, я покормлю тебя.

***

Серафима утешала плачущую Лизу.

– Ну, что же делать, барышня! Он ваш отец, а отцов не выбирают. Да вы не убивайтесь так, дом у нас большой, тут можно жить и друг друга неделями не видеть!

Затем она пошла к Анастасии.

– Позвольте, Анастасия Фёдоровна, маленькой барышне пока у меня побыть. Привыкнуть ей надо к отцу-то. Уж больно она расстроилась, сами понимаете, дело такое деликатное…

– Да, да, конечно, Серафима, спасибо тебе, как всегда, за заботу.

Все мы у тебя под крылышком выросли, – она крепко обняла кр?стную, заменившую ей настоящую мать. – Конечно, пусть Лиза побудет у тебя.

– Да и супругу вашему не будет так неловко. И постепенно всё утрясется. А вам терпения, Анастасия Фёдоровна!

И Серафима ушла в свою комнату, сокруш?нно качая головой.

Пётр, казалось, прижился в усадьбе, вёл долгие беседы с Семёном или Степаном, пытаясь помочь им по дому или с работой в парке.

Он попробовал было подкатить к Прасковье, но та только таращилась на него испуганными глазами.

– Чего изволите, барин?

– Ты не должна называть меня «барин». Зови меня Пётр.

– Слушаюсь, барин. Чего изволите?

Махнув на неё рукой, Пётр пошёл к Семёну.

– Давно ты живёшь в этом доме, Семён?

– Да ещё при Аркадии Тимофеевиче, царствие ему небесное. Фёдор Аркадьевич у меня на глазах выросли. Анастасию Фёдоровну, барышню, голубушку нашу, имел честь крестить. Елизавету Петровну, дочурку вашу, первый раз на руки взял крохотную.

– А хотел бы ты, Семён, свой дом иметь?

Семён удивленно уставился на Петра.

– А этот чем мне не дом?

– Так он не твой.

– Он барина нашего, Фёдора Аркадьевича. А до этого принадлежал его покойному батюшке, Аркадию Тимофеевичу. А на какой мне шут свой дом, если я здесь живу?

– Так ты же человек подневольный.

– Пётр Константинович, мне 84 года. Всю свою жизнь я служил этой семье верой и правдой.