Владивосток и другие мужчины

Или валлонки и фламандца… Неважно. Главное, что его родными языками были французский и фламандский. Она взялась учить первый, так как самоучителей по второму во Владивостоке не продавалось. А Брюссель с азартом принялся за русский. Вскоре английский растаял в их сообщениях друг другу.

Сначала он приехал к ней. «Сумасшедший! – восхищалась им её мама. – Разве нормальный человек полетит, да ещё с пересадками, через весь Евразийский материк к какой-то виртуальной подруге?!» А Владивосток был горд новым другом дочери: «Брюссель – это настоящий мужчина, аристократ.

Она же очень жалела о скором расставании. Хотя с друзьями расставаться не больно, зная, что они тут же, на одном с тобой Земном шарике – только дождись каникул!

Она часто вспоминала светло-серые фламандские глаза друга, улыбчивые валлонские губы, рыжевато-русые волны волос, деликатный тон в сочетании с бесстыже-природной любознательностью.

Спустя годы дочь Владивостока тоже посетила его.

Своим многочисленным и радушным друзьям Брюссель представлял её не иначе как «Это Она – Наш Маленький Сибирский Цветок». Он щедро угощал её улитками, сваренными в сельдерейном бульоне прямо на городской улице, целыми котелками молодых нежных мидий, тушёных в ракушках, утопленных в белом вине, своей национальной картошкой фри, которая была восхитительна и не похожа на еду из фаст-фуда… А ещё Брюссель фонтанировал лучшим в мире шоколадом, умопомрачительно-вкусным пивом и статуей писающего мальчика на углу улиц Шенн и Стуфф.

Из всех мужчин, кого она знала, Брюссель был дружелюбием чистейшей воды. Рядом с ним не возникало тревожности или коллизий. Ему она могла говорить всё и совершенно искренне, получая в ответ ту же искренность и море эмоций. Море обычно оказывалось тёплым и штилевым. Сердце добродушного и галантного Брюсселя найти было легко, ибо оно источало сладко-ванильный запах горячих вафель. Их выпекали в центре бельгийской столицы в маленьких уличных пекарнях, вероятно по тысяче штук каждые полчаса.

Они в очередной раз сидели в какой-то уютной таверне, переделанной из старинного кукольного театра. Пили бельгийское пиво: он – тонкий белый сорт «Хугаарден», она – терпкий вишнёвый «Крик». Болтали и купались в волнах радости, которую дарили друг другу. Она узнала с ним много нового о себе и о мире, о звуках, вкусах, линиях.