Кровь неделимая

Не нелюбовь даже, а чувство, граничащее с отвращением. Она никогда не забывала, что продала себя, скрывая это не только от него, но и от своих близких, от своих подруг. Она никогда бы, даже под пыткой, даже во сне не призналась бы, что в основе ее замужества лежал точный расчет. Расчет на обеспеченную жизнь, на беззаботность и…, да много чего она рассчитывала получить от брака с Власовым. Но Ирина никак не ожидала, что притворяться влюбленной будет не самым тяжким наказанием. Сумасшедшая, неистовая любовь мужа – вот что сводило ее с ума.

И кто это придумал, что архи-занятые люди большого бизнеса не способны на большую любовь, на страсть. Господи, да каждая близость с мужем была для нее пыткой, почти насилием. Она сама не понимала, почему он был ей такой чужой, такой ненавистный! Но теперь, когда он рассказал ей правду, ей показалась, что причина не в ее нелюбви к нему, а в его нечистых корнях. В его неправедном происхождении. Господи, ну почему от насильников родятся дети?! Кому они нужны?! Да они себе-то не нужны, не то что людям. И дети их тоже никому не нужны. Уж ей-то – точно. Ирине казалось, что она теперь все поняла, что она – пострадавшая сторона и что она имеет право судить, кто имеет право на жизнь, а кто – нет.

– То, что ты сделала – преступление, я не могу этого понять! – он плакал, бессмысленно смотря на ее пустой уже живот, – это против Бога, против человека!

– Если бы твой Бог тебя простил, у нас был бы счастливый дом, по которому бы носились ребятишки, которые смело могли бы рассказывать о своем отце, о его жизни, о том, кто их дед, прадед, кто у них бабушки и дедушки….

Ирина как будто забыла в ту минуту, что в семнадцать лет вырвалась из родительского дома, который угорал в пьянстве и безумии. Она как будто решила для себя, взвесила, чьи корни чище, и нашла его корни недостойными ее любви и их ребенка. «Будь прокляты все наши корни! – подумал Власов, – Что они мне такое?». Он готов был в эту минуту отступиться от них сам, уподобившись ей.

И через секунду уже проклинал себя за эту готовность к отступничеству! Нет, он не сломается!

– А покаяние? Ведь даже Бог прощает покаявшихся? И я просил за них прощения!

– Бог…. Видишь, у тебя последняя надежда – на твоего мистического Бога! Больше ведь надеяться тебе не на кого!

– Он не мистический, Он – живой! И Он прощает…. Он – сама Любовь!

– И где ты видишь эту любовь? – в ее взгляде действительно не было сейчас любви….