Темная история

Лифт тронулся с мягким гудением, и МакГрегор поймал в зеркальной панели чужой пристальный взгляд. На мгновение отражение поплыло, меняясь и искажаясь; лицо Филиппа в зеркале осталось прежним, но силуэт Даниэля словно раздвоился, и половинки отражения не были идентичными, как будто он состоял из двух разных людей. МакГрегор изумленно моргнул, и лицо Ферле вернулось в фокус.

– Сколько мы не виделись? Три месяца? – небрежно проронил Даниэль, следя за Филиппом понимающим, насмешливым взглядом.

– С последнего испытания, – неохотно отозвался тот, понимая, к чему ведет собеседник.

– Ты же проверил скорость заряда, точность выстрела, – вкрадчиво сообщил Ферле, и МакГрегор чуть не вызверился на него волком, запоздало сообразив, что Даниэль, должно быть, изучил записи с камер наблюдения в тестировочном павильоне. – То, что не должен был проверять вообще, ведь так? Мне показалось, тебя полностью удовлетворил результат. Так почему ты забраковал партию?

Филипп ответил не сразу; тихий рокот механизма лифта отвлекал, мешая собраться с мыслями.

Подобрать слова было нелегко, действия всегда удавались МакГрегору лучше объяснений, да и как можно было описать то ощущение, что возникло у него, когда он держал в руках этот пистолет?

Неправильность, почти кощунство – если можно вообще применить это слово к оружию.

Механические критерии, размерные показатели были проверены уже до него, и МакГрегор не нашел изъянов в выводах подчиненных. Визуальный контроль тоже оказался удовлетворительным.

Но ощущение при выстреле…

Перед ним лежал FF-Argentе, «серебро» концерна «Флемаль», новейший пистолет, запрос на тестирование которого пришел с бельгийской испытательной станции лично Филиппу; темные грани смертельного оружия казались совершенными в своей законченности. Как подозревал МакГрегор, Ферле лично распорядился, чтобы тестирование провел он.

Зачем?

Почему?

Пистолет, тускло отливающий черненым серебром, лег в руку удобно, как влитой, и Филипп не сдержал легкой улыбки – он действительно любил продукцию «Флемаля», предпочитая бельгийское производство всем прочим.

Изящество, смертельная точность, легкость… в их оружии не было добротной немецкой тяжеловесности, не было мрачной убойной силы американских концернов и безжалостной холодности англичан. А была – сила. И страсть, и красота.

Он стрелял перегруженными патронами, нарочно подняв планку и процент перегрузки, чтобы протестировать оружие для экстремальных условий.