Темная история

Бруно обожал приемного сына, и, казалось, не было ничего в целом свете, что могло бы поколебать его привязанность… но Филипп все равно брал вершину за вершиной, чтобы показать отцу, что тот не совершил ошибки.

Школа с отличием, технический университет, армейский контракт, должность специалиста по баллистике в Комиссии, назначение главой лондонского филиала… блестящая карьера Филиппа была подчинена одной-единственной цели, а за холодным фасадом скрывалось умение сводить свой мир в четкий, сияющий фокус, ставить свои страсти на службу себе.

МакГрегор обладал критичным, холодным умом; он умел видеть недостатки – но в свои тридцать с лишним лет еще не обладал мудростью, достаточной, чтобы научиться их прощать. Единственным в целом свете человеком, которому он был готов простить все, был Бруно Хорст, но слепая привязанность Филиппа не распространялась ни на его образ жизни, ни на организацию, которую возглавлял его приемный отец.

И он был органически неспособен полюбить, закрыв глаза на недостатки человека.

Личная жизнь МакГрегора насчитывала всего три имени, и более-менее серьезными были лишь последние отношения – но и они продлились совсем недолго, не выдержав его холодной отстраненности и открытого нежелания впускать кого-то в свою жизнь, раскрывать свои секреты.

За непроницаемыми шторами обнаружился робкий проблеск света; последние дни октября решили побаловать теплом, и низкая облачность медленно рассеивалась, сменяясь безоблачным высоким небом.

МакГрегор достал аптечку и наконец-то занялся раной – лишь в конце, уже закончив неловкую перевязку, вспомнив, что в прошлый раз занимался подобным не самостоятельно.

Поток рассеянных мыслей совершил обманный круг и вновь привел Филиппа к проблеме, к которой он все никак не решался подступиться.

Габриэль.

МакГрегор с тяжелым вздохом бросил полотенце на разобранную кровать и сдернул со стула рубашку. Одеваясь, он размышлял о грядущем дне, и думы были далеки от приятных.

Шел третий день конференции, день, который должен был стать последним.

Завтра, в канун Хэллоуина, Вайлахер всерьез грозился устроить бал, объединив участников оружейной конференции с прочими посетителями выставочного комплекса, но Филипп, совершенно равнодушный к социальным мероприятиям, не мог всерьез проникнуться настроением праздника.

Завтра ему предстояло расстаться с Габриэль.

Он попросил, потребовал у нее три дня – и эти три дня были на исходе, а опасность, угрожающая ей, так и не проявилась.