Жили-были сказки…

Петрова, посчитав ответ утвердительным, радостно хохотнула в трубку.

– Замечательно, Галя. Так что, бери в руки свой толстый зад и дуй на тренинг. И деньги, деньги не забудь!

В зале дворца культуры было мрачно и сыро. Галя зябко поежилась. Рядом с ней удобно расположилась эдакая настоящая кустодиевская красавица – румяная, чернобровая, толстая русая коса уютной змеей пригрелась на шикарной необъятной груди.

– Чо, подруга, тоже пришла жир сгонять? – соседка весело ткнула Галю в бок мягким локтем и хохотнула, отчего ее необъятная грудь плавно заколыхалось.

Как фруктовый пудинг, подумала Галя и сглотнула слюну.

– Молчайт!

Галя вздрогнула и инстинктивно перевела взгляд на сцену. На сцене стояла женщина в узких черных кожаных брюках и черном топе. Все в ней было острым и угловатым: высокие острые скулы, острый крючковатый нос, острые локти и коленки, острые ключицы и острый костлявый зад, сексуально оттопыренный. В когтистых руках, украшенных кроваво-алым маникюром, поблескивала железная указка.

– Молчайт! – снова взвизгнула инструкторша, – всем молчайт! Слюшайт сюда! Вы фсе – жырный свинья. Я буду изгоняйт фаш жыр!

Инструкторша звонко рассекла указкой воздух.

Спустя два часа ошеломленная Галя вместе с другими притихшими женщинами выходила из зала. Пот струился по спине и прохладным ручейком затекал в трусы.

Прошло три дня. При виде еды Галю мутило, но при этом отчаянно хотелось есть. Галя ревела, выбрасывая в помойку свои любимые марципановые пирожные и заварные эклеры, политые шоколадом.

Вес стремительно уходил. Вместе с ним уходила и радость жизни. Галя ненавидела соседей и сослуживцев. Жрут как свиньи, с отвращением думала она, сдохните скоро от ожирения, твари.

Через два месяца Галю пригласил в кино коллега по работе Паша Бубликов.

Кино плавно переросло в ужин, ужин – в ночь, а потом еще и еще раз, а через несколько дней все прекратилось.

– Понимаешь, – не глядя Гале в глаза бормотал Бубликов, – ты, конечно, вся ничего такая из себя. Красивая и все такое, но, понимаешь, ты на меня так смотришь, словно съесть хочешь.

Паша поежился. Галя облизнулась. Ей, действительно, хотелось его съесть.

В конце весны Гале пришло письмо, официальное, заказное, на толстой мелованной бумаге со штампом центра «Я вас всех худеть заставлю». Галю приглашали на торжественное подведение итогов тренинга.