Вслед за тенью. Книга вторая

Когда мне было десять, общаться на эсперанто с единственной близкой подругой казалось отличной идеей, ведь нас никто не понимал, стало быть, мы могли сколько угодно секретничать, даже находясь под прицелом видеокамер. И только став старше, я поняла, насколько наивной была эта задумка. С предприимчивостью дедушки понять то, о чем мы с Алисой говорили, не составляло никакого труда: всего-то и нужно было прогнать запись через онлайн переводчик.

Я заставила себя выплыть из давних воспоминаний о том моем проколе.

Пришло время решать неожиданно возникшую проблему, чтобы не допустить нового. Хотя бы начать это делать. Подготовить почву, как говорит дед.

«Соберись, Катя! Что там профессор говорил о допуске?» Я снова взглянула на Кирилла Андреевича. Он продолжал стоять в той же позе и созерцать снежный ландшафт за окном.

– Могу я вас попросить? – осторожно обратилась я к нему.

– Попробуй, – негромко разрешили мне, не оборачиваясь.

– Я хочу получить результат МРТ.

– Он будет вам предоставлен, Миледи.

Вместе с заключением врача, – ответили мне, всё так же глядя в окно. – Но вы могли бы обойтись и без него…

– Как это? Нет, он будет мне нужен.

– Не легче ли просто обратиться к деду, чтобы устранить возникшие трудности? Авторитет Громова сделает своё дело…

– Не хочу вовлекать его в эту мутную историю.

– Вот как? Почему?

– Он расстроится…

– Он не кисейная барышня. И вполне способен решить вопрос в кротчайшие сроки. – уверенно заявили мне.

И вдруг добавили: – «Совсем без напряга», как любит выражаться ваша подруга.

Да, это было одно из любимых выражений моей интеллигентной и рафинированной на людях Марьи. Именно такие манеры она обычно демонстрировала в обществе. Но как только оказывалась «среди своих», могла позволить себе некоторые «штучки—дрючки» – выражения с яркими вкраплениями сленга и даже мата.

«Забей на эти штучки—дрючки. На меня иногда находит, – заявила она в сентябре после короткой стычки с каким-то студентом в коридоре нашего общежития.

Заявила, видимо, заметив мой обескураженный ее дерзостью вид. Я понятия не имела, где Марья всего этого могла нахвататься, но делала скидку на то, что ее жизнь была совсем не похожа на мою – капсульную. Маше наверняка не приходилось подбирать правильные слова в общении с родителями, тогда как я при дедушке делала это постоянно. С самого раннего детства. Стоило признать, что жизнь подруги была в разы свободнее моей.