Когти кота Соломона

Разумеется, такие невесты, у которых в приданом присутствовал этот драгоценный камень, были у претендентов на руку и сердце в приоритете и в девках не засиживались. Моня до отъезда в Америку успел, видимо, снабдить поддельными кораллами всех желающих обрести счастье по доступной и разумной цене. При этом сумел замечательно поправить свое материальное положение. Вероятно, предприимчивый Моня и в Америке не упустил возможности еще многократно приумножить свое состояние.

Дочь Мони, Мария, так же, как и ее двоюродная сестра, проживающая в СССР, имела необыкновенные способности к языкам.

Для американской Марии русский язык был родной, в семье только на нем говорили. Свою дочь Моня воспитывал на русской классической литературе. Даже няня у Марии была русской эмигранткой. Русская же Мария самостоятельно выучила три языка, окончила факультет иностранных языков педагогического вуза и работала переводчицей в Москве. В один год девушки вышли замуж. Детей ни у той, ни у другой не было. Обе в один год овдовели. Родители обеих сестер давно покинули этот мир, а других родных у девушек не было. Особой близости с родственниками мужей не наблюдалось. Горячее желание встретиться с родным братом-близнецом у Мони с годами только крепло, но этой мечте не суждено было осуществиться. Моня умер, так и не увидев родного человека, – единственного брата. Но стремление обрести русскую родню передалось его дочери Марии. Как только открылся железный занавес, дочь Мони наняла частного детектива, чтобы разыскать оставшихся в России родных. Сыщик за приличный гонорар тут же развил бурную деятельность, итогом которой явилась Мария, дочь Осипа. Это была единственная родная душа на всем белом свете, которая осталась со стороны родителей. И дочь Мони устремилась в Россию.

Наверное, надо сказать, что двоюродные сестры оказались удивительно похожи внешне. Обе были небольшого роста и отличались изящными формами. Русская Мария была более элегантна, любила красиво и модно одеваться, ухаживать за собой.

Поэтому выглядела намного интереснее и моложе своей американской родственницы, которая оказалась просто бледной копией своей московской сестры. Американская Мария считала, что за модой гнаться – это пустая трата денег и времени. Одевалась она излишне просто и скромно. Косметикой никогда не пользовалась. И вообще с детства привыкла быть серой мышкой. Мария, дочь Мони, предстала перед сестрой в давно вышедших из моды брюках клеш и в простеньком свитере черного цвета.