По ту сторону сказки. И далеко, и близко

– А тебе не кажется, что ты сегодня уже достаточно об камни бился? – она пыталась не заплакать, старательно изображая деловитость. – Не волнуйся, Степан жив. Я видела.

– Слава Богу! – Кир закрыл глаза.

– Да. И ты его спас! – Катя потянулась было к приготовленным флаконам живой и мёртвой воды, но Воронко фыркнул:

– Люди видели, что он поранился. Будет очень странно, если вернётся он абсолютно целый и невредимый. Тем более, что царь и царица точно пошлют лекарей, чтобы его осмотреть.

– Да, Воронко прав.

Спасибо тебе большое за совет, а главное, за то, что вытащил. Если бы не ты, я бы уже рыб кормил! – Кир повёл плечами, определяя, где не болит. Не нашел такого места, вздохнул и с трудом сел. Замёрз в ледяной воде так, что зуб на зуб не попадал. Катька тут же набросила на него тёплый плащ.

– Ладно, тогда тебе придётся выдержать мою перевязку. Ты даже переодеться сразу не можешь – рука ранена.

– Потерплю, – Кир поднял голову и прижмурился. Солнце пробивалось сквозь сосновую хвою, слепило короткими яркими лучиками глаза, и, несмотря на то, что болело всё, и чудачка Катька, буквально не дыша, бинтовала ему руку, он себя давно так хорошо не чувствовал.

Словно страшный поток внизу отшелушил с него все его мучения, метания, глупые мысли, зависть, а вдобавок ещё и дикое чувство вины перед Степаном. Он покосился на Катьку. Старается, аккуратно заматывая его предплечье длинной полосой ткани.

– Кать!

– А? Что? Больно? – Катя осторожно завязывала бинт.

– Нет, что ты! Всё отлично. Я это… Я хотел сказать… Спасибо!

– Да ладно тебе, я-то что, это всё Воронко.

– Нет, я сейчас не про это. Я о том, что у ручья было… – Кир помялся. – Я не знаю, понял бы я сам, что она такое? Скорее всего, нет. Мне погано очень было. А что со мной, не соображал. Кать, пока тут Степана нет, я хотел тебе сказать, что ты мне стала не просто другом. Я всегда мечтал иметь сестру. Нет, я знаю, что у нас есть родство, ну отдаленное… Но это очень уж отдаленное, – он запутался, замолк.

Катерина слушала, слушала. – Кир, ты понимаешь, что ты сейчас делаешь? – наконец не выдержала она. – Ты начал говорить слова побратимства. Ты в них уверен?

– Я? Да! А ты? Может, тебе не хочется? – он бы никогда не решился с Катькой заговорить на эту тему, если бы не то, что он пережил только что в реке. Адреналин пьянил, словно настоявшийся мёд, но Кир вдруг перепугался, что навязывается.