По ту сторону сказки. И далеко, и близко

Слова околдуют, утянут на дно,

Совьется травы водяной полотно,

Сплетётся веревка у вяза в ветвях,

Заманит туда, где лишь холод и страх.

В словах её – ложь, в них горечь и яд.

Поддашься и сгинешь, пути нет назад.

Услышь и запомни несбывшийся сон,

Не будешь бороться, и ты обречен!

Катерина это произнесла нараспев, и её слова словно впитались в воды ручья, плеснули там, волночками, закружились небольшими водоворотами, зашумели в листве дерева, зазвенели сиреневыми колокольчиками в траве вокруг.

– Что ты сделала? – Улита отдернула руку от ствола старого вяза и с ужасом посмотрела на сказочницу.

– Как только ты попытаешься ещё кого-то отравить своим ядом, вода в ручье, деревья вокруг, травы, цветы, всё, что тебя окружает, будет напевать эту мелодию, и твоя жертва услышит мои слова, они разрушат все твои сети и замыслы!

– За что? Я не сделала тебе ничего плохого! – кроткие глаза Улиты как по команде наполнялись слезами.

– Как раз сделала. Ты попыталась отравить моего брата! Но больше у тебя это не получится ни с кем! – Катерина отступила, увидев, как сквозь маску кротости и красоты проявляются истинные черты завистливой и злобной царевны Улиты.

 – Даже не пытайся. Силой тоже не выйдет!

Ноги Улиты захлестнула высокая трава, остановив её рывок, а скрюченные тоненькие пальцы, на которых появились длиннющие когти, хлестнула гибкая ветка вяза.

– Уходи отсюда! Или сиди так, чтобы тебя было ни слышно, и не видно, и главное, что бы вреда никому от тебя не было! Поняла? – Катерина пожала плечами, наблюдая переход от кидающейся на жертву фурии, обратно к кроткой, обиженной злыми людьми, девицы-красавицы.

Развернулась, и спокойно удалилась к терему. А утром царские садовники с огромным удивлением обнаружили, что заболоченный ручей в конце сада вновь потёк быстро, весело и задорно звеня на россыпях камней.

Кот насмешливо выслушал все новости. – Ещё бы! Катерина той немочи бледной никакого шанса не оставила. И вообще, была грозна!

– Как ты мог её одну отпустить? – удивлялся Сивка.

– Почему одну? С неё и Волк был и Жаруся. Я осуществлял общее руководство операцией из терема, – надулся Баюн, – Катюшенька сама мне предложила не ходить.

– Ну, конечно! Что ей ещё оставалось, если ты раз десять намекнул, что страсть как не любишь по мокрой от росы травке ходить? А если на Волке ехать, так это тебя кусты задевать будут, – Жаруся плеснула крыльями, отчего Кот стал походить на новогоднюю ёлку.