По ту сторону сказки. И далеко, и близко

Дорого обходится, – Катерина решила, что нипочём не покажет этой мерзости, насколько ей страшно. Повыше задрала подбородок и кивнула на троих воронов чуть поменьше, один из которых, обожженный Жарусей едва долетел. – А это? Твои слуги или родичи?

– Ты забавная, – Ворон Воронович обошел вокруг растрёпанной Катерины, одетой в тонкие джинсы и футболку, и отчаянно мерзнувшую на весенних ветрах горной кручи. – А это… Мои сыновья. Кстати, возможно, тебе лучше переодеться. Одежда твоего края очень уж непривычна для нас, да и неуместна в моих владениях.

Ты останешься здесь, у меня! Поэтому, лучше привыкай сразу, – он помолчал, ожидая слёзы, крик, возмущение, что угодно, но Катерина только брови подняла. Слыхала она уже такое. И более того, отлично помнила, чем тогда дело закончилось с мужичком с ноготок, борода с локоток.

Зато сыновья Ворона среагировали! И ещё как! И одного бы хватило, а уж трое загалдели, загомонили так, словно в крепости орала целая стая ворон.

– Отец! О чём ты!? Ты же обещал её мне! – закричал самый крупный и, распахнув крылья, опустился на камни юношей, поразительно похожим на мужчину.

– Нет! Нет! Мне! – второй, почти как брат-близнец старшего Вороновича, словно забыв, что он уже в образе человека, хлопал руками по бокам.

– Как петух прямо, – хмуро подумала Катерина.

– Зачем вы оба вррррёте? – каркнул младший и, не удержавшись на ногах при обращении в человека, уже с камней ровной площадки продолжал кричать о том, что отец обещал сказочницу именно ему! И он встретил самого опасного врага и пострррадал!

– Ты вообще молчи! Увалень и неудачник! – средний брат пнул младшего, отчего тот покатился по камням, вскочил и кинулся на обидчика.

– Довольно! Вы позорррите меня, – Ворон говорил очень чисто, но немного более раскатистый, чем принято, звук «р» напоминал карканье. – Ни один из вас не заслужил и никогда не получит сказочницу, она останется у меня.

А вы? Полетели вон! Все трррое!

Он небрежно махнул кистью руки и сыновья замолчали, злобно переглядываясь.

– Прррости за эту воррронью ррругань. Они ещё почти птенцы и глупы, как чайки! А вот нам есть о чём потолковать. Пррроходи, – он махнул на распахнувшуюся в скале дверь.

И тут Катерина очень чётко поняла, что если она сама войдёт в эту дверь, своими ногами, то точно никогда из неё не выберется.