Убежище. Книга четвертая

– Нет! Всё мясо жарим, всё едим, празднуем и радуемся жизни!

– Как мне нравится твой план! – подпрыгивал рядом Мишка.

– Ой, я сейчас за зеленью схожу! У меня в парнике уже и редиска, и всякое вкусное зелёное наросло! – спохватилась Нина, подходя к калитке, когда мясо уже аппетитно запахло.

– Тёть, давай я тебя провожу, а то там на улице мокро. Фунтик из-за того, что булек сейчас на даче нет, заскучал и подрывной деятельностью занялся – объединил восемь луж в одну водяную артерию нашего края! – важно заявил Пашка, явно подражая их с Полей географичке.

– Чего-то мне кажется, что пора нам калитку между участками сделать. А, Нин? – Владимир остановил проходящую мимо Нину. На секунду притянул её к себе и отпустил – не захотел смущать при всех.

Нина очень порадовалась, что освещение на улице традиционно не работает и не видно, какое счастливое выражение у неё на лице.

– Тёть, я в темноте вижу, вообще-то! Не так, как Поля, та в принципе на манер совы, но тоже неплохо, – хмыкнул Пашка.

 – И вообще-то мы с сестрой Мишкиного отца одобрямс и за тебя рады.

Нина только рассмеялась. Правда, дойдя до собственного участка, изумлённо ахнула.

– Погоди, а где Гирь?

Пашка прислушался и моментально нырнул за дом.

– Тёть, он умнее вас обоих! Вы ещё только решили, что калиточку делать будете, а он уже почти докопал тоннель к компании и мясу!

Пашка ткнул пальцем в обширное мохнатое охвостье, исчезающее под забором. Впрочем, Гирь тут же нырнул обратно и извиняюще завилял хвостом, мол, не смог я, ну, не смог сдержаться!

Когда редиска, зелёный лук, петрушка, укроп и кинза были сорваны, вымыты и красиво разложены на подносе, а запах шашлыков стал уже и вовсе невыносимо привлекательным, Нина и Пашка отправились обратно.

Гирь, как приличный пёс, пошёл с хозяйкой, и они уже почти добрались до калитки дома Владимира, как шерсть на загривке Нининого сторожа стала дыбом, и он глухо заворчал.

– Гирь, ты чего? – удивилась Нина.

Зато Пашка всё разглядел отлично.

– Тёть, там собака! Незнакомая собака.

Он посвистел, и в тёплый круг света у калитки ступил лохматый и совсем молодой пёс.

Гирь выдвинулся вперёд, зависнув громадиной над сжавшимся пёсьим подростком, обнюхал его и скупо вильнул хвостом.

Пашка протянул руку навстречу недопёску, и тот испуганно отпрыгнул, тяжело задышал от волнения, от голода, скручивающего внутренности тугим болезненным комком, от умопомрачительных запахов.

– Поговори с ним.