Убежище. Книга четвертая

Он так сжимается, словно его били! – Нина как-то моментально поняла, что её братцу придётся смириться не только с котёнком, но и с вот этим щенком, которого качает от голода.

Пашка выставил руку ладонью вверх, и пёс снова насторожился. Вроде как ничего, что могло бы его ударить, у этого человека нет, но общение с прошлой хозяйкой расслабиться не давало. Она могла ловко схватить за ошейник и побить даже рукой.

– Нет, не надо! Не уходи, мой хороший! Ты голодный? Да я же вижу, что ты очень хочешь есть! Погоди, мой золотой, мой замечательный!

Нина и не знала, что Пашка может так говорить! Пёс впитывал слова, словно умирающий от жажды, пьющий воду.

Он замер, даже не отвлекался на запахи, только слушал, переступая крошечными шажками к человеку, который ТАК с ним говорит.

– Тёть, ну, где вы там! – Поля распахнула калитку и замерла, увидев брата на корточках перед кудлатым псом какого-то подозрительно знакомого вида. Пёс не отшатнулся, не испугался, он просто вложил обросшую морду, похожую на кирпичик с бахромой, в Пашкины ладони и закрыл глаза.

Пашка не плакал лет с двух, наверное. Нет, то есть изобразить он мог что угодно, особенно когда этого требовало дело, но сейчас он обнял за шею СВОЮ собаку и шмыгнул носом.

– Ну, вот и к тебе пришло счастье! – негромко сказала Полина. – Пёс, заходи, я рада тебе!

– Что со мной происходит-то, а, мам? – хмыкнул Владимир, помотав головой. – Чуть сам не пустил слезу! Взрослый мужик, а туда же!

– Володь, с тобой такое хорошее происходит, что я сама плачу и плачу! – Людмила вынесла из дома куриный бульон и грудку, передала всё это Пашке и смотрела, как он кормит пса.

А тот трясётся над каждым куском и взволнованно заглядывает в глаза самого важного для себя человека.

– Вылитый Рэсси, только худой совсем! – заметил Мишка, обнимая Тима. Тот уже сходил познакомился с новичком и повилял ему хвостом, явно ободряя.

– Точно! Мишка, ты умный! – Поля одобрительно покивала. – А я всё думаю, на кого он похож.

– У него тут что-то не так! – Пашка гладил рёбра собаки, а потом пёс дёрнулся, а мальчишка испуганно глянул на Мишкину бабушку.

– Дай-ка я гляну! – Людмила умела осматривать сломанные рёбра с минимальным дискомфортом для пациента. – Сломаны два ребра с этой стороны и три тут. Ничего-ничего, мой хороший, всё, не бойся. Так, а тут ссадина и кровь была, засохла и слиплась. Такая длинная царапина, может, от проволоки или чего-то подобного. Тут ушиб – на голове припухлость.