Тайна Дамы в сером

Уже поднявшись и подойдя к двери, она небрежным тоном спросила: – Вы, стало быть, остаетесь на прежней позиции?

– Без сомнения, – ответила завхоз, споласкивая чашки, – эстрагон – да, листья черной смородины и укроп – да, чеснок – да, возможен также красный перец и даже капелька виноградного уксуса; но только не дубовые листья. Они безнадежно огрубляют вкус.

* * *

Аделаида успела на последнюю электричку и в половине первого уже подходила к дому. Окна квартиры были темными; темно было и на лестничной площадке – экономные соседи, как всегда, выкрутили лампочку.

Аделаида долго возилась с дверным замком, стараясь поменьше скрипеть.

Квартира между тем встретила ее полной и равнодушной тишиной. Мужа не было. Аделаида, на цыпочках зашедшая в спальню, зачем-то потрогала плед на неразостланной постели, подобрала оброненный утром носовой платок и заглянула в платяной шкаф. Вместе с мужем отсутствовал и его лучший костюм темно-коричневого с искрой шевиота, купленный два года назад во время туристической поездки в Финляндию.

«Наверное, он задержался в институте и решил переночевать в Городе, – сказала сама себе Аделаида, – у кого-нибудь из приятелей. У Шаховского, например, или у Лопухина… Хотя нет, Лопухин сейчас за границей. Значит, у Шаховского. Да-да, определенно у Шаховского. Совершенно не о чем беспокоиться. Я ведь могу туда позвонить».

Она сняла трубку. Телефон вызывающе уставился на нее своими вызолоченными кнопками. «Никуда ты не станешь звонить, – произнес он беззвучно, но убедительно, – ты на часы посмотри – час ночи скоро.

Да и незачем. Нет его у Шаховского».

«Незачем, – повторила Аделаида, – незачем…» Она прошла на кухню, поставила чайник и достала из буфета оставшуюся от праздника коробку шоколадных конфет. Подумала немного и добавила початую бутылку сливочного ликера.

Потом уселась за стол и опустила голову на руки.

«У него есть от меня тайны, – размышляла она, и голубой огонек под чайником кривлялся и подмигивал, соглашаясь, – своя тайная жизнь. Может быть, другая женщина.

Или женщины. Пора, пора сказать себе правду. Я никогда его ни о чем не спрашивала. Зачем? Он мне сказал когда-то – меньше будешь спрашивать, меньше вранья услышишь в ответ. Вот я и не спрашивала».

«И дочери я не нужна, – продолжала Аделаида, обращаясь к закипающему чайнику, – она вспоминает обо мне только тогда, когда у нее что-то случается… и то не всегда». – «Или когда ей требуются деньги», – ехидно добавил чайник, но с этим Аделаида не согласилась.