Тайна Дамы в сером

«Так ведь всегда и бывает, – сообщила она внимательно слушающей кухне, – дети вырастают и забывают о родителях. И ладно, и пусть, лишь бы у нее все наладилось… лишь бы у нее все было хорошо».

Своя жизнь. То, чего у Аделаиды, по сути, никогда и не было. Школьницей и студенткой она жила с родителями (была тихой, послушной, не доставляющей никаких хлопот дочерью). Сразу после защиты диплома вышла замуж и приехала жить сюда, в маленький провинциальный городок. Была тихой, послушной, не доставляющей никаких хлопот женой и невесткой.

Мать мужа, заведовавшая тогда всем городским образованием, не могла на нее нарадоваться и всячески пыталась продвинуть по службе, но Аделаиде все время что-то мешало – то тяжелая беременность и роды, то бесконечные болезни дочери. В тридцать восемь лет Аделаида наконец стала завучем; но тут со свекровью случился инсульт, и ей вновь пришлось превратиться в домработницу и сиделку (муж в это время стажировался в Москве). Аделаида безропотно ухаживала за парализованной свекровью все пять лет, до самой ее смерти.

Освобожденный от бытовых проблем муж успешно делал карьеру в своем институте. Дочь, устроенная благодаря старым бабушкиным знакомствам в престижную областную академию менеджмента, вела рассеянный образ жизни и старалась пореже появляться дома из-за тяжелого, свойственного лежачим больным запаха. Аделаида жила в жестких рамках ограниченного перемещения – дом, работа, магазин, поликлиника, работа, дом.

И после смерти свекрови Аделаида продолжала жить той же, установившейся жизнью – работала, ходила по магазинам, вела домашнее хозяйство.

Правда, теперь они с мужем стали иногда принимать гостей и даже съездили вместе в отпуск.

Собственной внешности Аделаида, как и раньше, уделяла лишь самое необходимое время, чтобы выглядеть опрятно среди своего остроглазого и все подмечающего педагогического коллектива. Увлечений или каких-нибудь особых интересов у нее не было. Друзей, если не считать школьной подруги из Питера, с которой раз в полгода обменивались поздравительными открытками, – тоже.

Дочь выросла и упорхнула, муж… не будем сейчас об этом.

И значит, ей остается лишь тихо стареть над кроссвордами и чужими любовными историями из книжечек в ярких обложках, похожих друг на друга, как горошины из одного стручка…

«Но-но, – строго сказала Аделаида облаку вселенского уныния, пытавшемуся поглотить ее в собственной кухне, – у меня есть моя работа».