Эмпаты

И хоть человеческая пища не шла ни в какое сравнение с кулинарными шедеврами Флоры, силы она восстанавливала не хуже.

Когда физическое недомогание отступило, Авантюрином овладели муки совсем другого рода.

Сколько уже прошло времени? Что думают его родные? Увидит ли он снова маму? Как отец выкрутится перед Советом и объяснит пропажу?

Эти и многие другие вопросы не давали Авантюрину покоя. Он стал очень плохо спать: вместо тяжелых, полуобморочных снов пришли другие, полные тревожных картинок.

Вот Совет догадывается, куда делся Авантюрин.

Но наказывают почему-то не отца. Связанная мать плачет, а старейшины решают её казнить.

Хвала Природе, до сцены убийства Авантюрин всегда просыпался. Весь в поту, с мольбами о помиловании на устах и мокрым от слёз лицом.

В других снах ему удавалось вернуться домой, но отец с позором изгонял его из семьи. Неудавшаяся невеста Агара с хохотом смотрела, как Авантюрин уходит в лес, и желала ему там умереть, попав в сеть какому-нибудь пауку покрупнее.

Как бы то ни было, хоть кошмары происходили только в его голове, предельно ясно: прежняя жизнь кончена. Он не сможет просто так вернуться домой и сделать вид, что ничего не случилось.

От этого неопределенность и молчание Горана тяготили вдвойне.

– Куда ты несешь меня?

Авантюрин пытался сделать свой голос грозным и требовательным, но вышел только жалкий писк. Заданный уже в тысячный раз вопрос вдруг оказал эффект.

Клетка перестала раскачиваться в такт шагам.

Горан тяжело вздохнул и спросил:

– Если я тебе отвечу, ты перестанешь буянить и донимать меня?

Не веря своим ушам, пленник осторожно кивнул.

– Мы идём в королевский дворец. Был бы ты обычным эльфом, я бы продал тебя на базаре. Но ты эмпат, и за тебя дорого дадут Особые королевские.

– И что потом?

– Потом ты расскажешь им, где находится Колыбель. И тогда война будет окончена.

– Какая война? И что такое Колыбель?

Горан усмехнулся.

– Хорошая попытка. Но я тебе очень не рекомендую прикидываться дурачком перед особистами – эти ребята не любят шутить.

А методы их работы тебе сильно не понравятся. В сравнении с тем, что они будут делать, то, что ты пережил во время связи со мной, покажется тебе детским лепетом.

– Но я правда не знаю, что такое Колыбель!

– Ну да. А моя жена – святая невинность.

Устыдившись, что выдал что-то личное, Горан схватил клетку и пошёл дальше. Но даже его шаги выдавали, как он сердит.