Тайна «Красной Москвы»

Мыло русское, мыло французское. Мыло сельское и мыло театральное. Спермацетное, выставочное, ярмарочное, электрическое… Десятки сортов, десятки интересных ароматных отдушек… Все это быстро раскупается, все это приносит деньги. Цветочный одеколон исправно пользуется спросом. Но духи, духи…

А ведь он всегда мечтал быть не мыловаром, а парфюмером!

И что, что вышло? Ничего!

А ведь большая часть жизни уже прожита, и будут ли благоприятственные изменения в дальнейшем – не известно…

Русские дамы не берут брокаровских духов.

Заказывают из Парижа, платят Пино или Любэну втридорога. А было бы за что платить! Брокаровские духи тоньше, изящнее. И стойкость у них выше. Что, Брокар глупец – на деньги от секрета повышения стойкости духов фабрику открывать, а в своих духах тех веществ не применять? Но нет – даже если и купят духи, то потом вернут. Говорят – плохие. А они вовсе не плохие! Они лучше французских, голову можно дать на отсечение!

Шарлотта рассмотрела покупки, потом помогла разложить их по комнатам и коридорам.

Затем, лукаво улыбнувшись, увлекла Анри в гостиную.

Там, на рояле, с превеликим удивлением увидел он коробку с любэновскими духами, линейку брокаровских пустых флаконов, а также несколько больших пузырьков, в которых на фабрике смешивались духи для дам. А еще в кресле, лаская шпица Шарлотты, сидел нотариус, господин Бородин собственной персоной.

– Я все чудесно придумала, – жена бросила на Анри лукавый взгляд, – Послушай мой план. Сейчас мы перельем любэновские духи в твои флаконы.

А твоими духами наполним флаконы от Любэна. Господин нотариус письменно все это засвидетельствует.

Анри оживился:

– Что же потом?

– А потом мы станем продавать Любэна в наших магазинах. Скажем: коли плохи брокаровские духи, вот вам Любэн.

– То есть не Любэн, а Брокар – но во французских флаконах?

– Совершенно верно! А если кто купит «Брокара», а потом вернет нам в магазин, то это значит, что на самом деле он вернул те самые французские духи! А потом… Потом тебя ждет сюрприз!

Анри сразу же повеселел и занялся переливанием духов.

Пару недель он был невероятно счастлив и ни разу не ходил в антикварные лавки.

Брокаровские духи (которые на самом деле были самыми что ни на есть любэновскими) покупатели возвращали часто.

Но отдавать деньги за любэновские флаконы не приходилось, дамы говорили им комплименты – и Анри только самодовольно улыбался и расправлял свои широкие пушистые усы.