Тайна перстня Венеры

 – Сюда смотрите, слушайте меня все! Что вы делаете? У него же нет даже меча! Не дразните льва! Давайте попросим, чтобы юношу отпустили! Умоляю! Вы слышите меня?! Слышите?

Раздавшийся со всех сторон хохот парализовал ее, но ненадолго. Выхватив закрепленный на поясе под палой мешочек с деньгами, Теренция засеменила по узкому проходу вдоль скамьи, рассыпая сестерции направо и налево.

– Пожалуйста, пожалейте бедного раба, не надо, вот, возьмите, только не надо злить животное, умоляю!

К ней навстречу тоже стали пробиваться.

Чьи-то шальные глаза, жадные потные руки. В образовавшейся давке сначала не стало света, потом воздуха.

«Умру, – задыхаясь, думала Теренция, постанывая от тяжести обрушившихся на нее тел. – Умру и не стану видеть, как он погибает. Но он ведь страдает, бедный, милый. И никто не поможет. Нет, нет!»

Откуда-то взялись неимоверные силы, и в тот же миг она выползла из копошащейся, роняющей и снова подбирающей монетки человеческой массы. Рядом вдруг оказалась Петра – стоя на коленях, она что-то шептала, зажав в сложенных ладонях маленький деревянный крестик с простой грубой ниткой.

Теренция прокричала: «Пощадите его!» – однако своего голоса не услышала.

Сначала ей показалось, что она охрипла.

Но потом уши зарезало от каких-то странных раскатов грома.

Или это не гром?

Катятся волны стона по трибунам. Набирают силы, становятся все громче, мощнее. Даже в животе начинает отдаваться странная лавина…

Толкаться, взбираться на скамью отчего-то не страшно. Там ведь уже стоит Петра, и лицо ее сияет радостью, и, стало быть, самого ужасного не случилось.

И вот…

На арене, подле ног красивого юноши, зажимающего рукой окровавленное плечо, лежал лев.

Бессильно обмякли его лапы, глаза закатились, огромная голова с запыленной, чуть тронутой красным гривой откинута назад.

– Издох-х-х-х…

«Так вот что за стон на трибунах. – Теренция тревожно вглядывалась в удивленные лица людей. А вдруг они сейчас потребуют привести нового льва и опять станут кидать камни? – Зверь околел.

Помогла молитва Петры? Наверное, помогла. Иначе и быть не может, я же сама видела, как юноша был на волосок от гибели, а затем чудодейственным образом спасся… Если это сделала она, моя рабыня. То есть нет, если это сотворил он – ее бог, правильный бог, настоящий… Я все сделаю, все отдам Иисусу, только бы жил мой красивый любимый мальчик. Помоги же ему, христианский бог! Лишь бы не погиб, а уцелел…»

Дальнейшие события не то чтобы обрадовали Теренцию.