Час совы

 – Да, на имущество я не претендую, все оставляю тебе!

– О каком имуществе речь? – уточнила Люда, хотя сердце подпрыгивало в груди.

Но вопрос остался без ответа.

– Фим, а на маму свою ты тоже не претендуешь? Она так и не нашлась.

– Люда, мне придется приехать в Питер. (Вопрос о маме остался проигнорированным).

– А ты сейчас где, Ефим?

– Я в Краснодаре, – приглушенным голосом как нашкодивший кот, ответил Ефим.

– Ты уехал и ничего мне не сказал? Это же… – Людмила никак не могла произнести слово «подлость».

– Людочка, я хотел разобраться в своих чувствах в спокойной обстановке. Но я скоро приеду. Надо развестись и уволиться с работы. Только я приеду не один.

– И что я должна делать? Освободить на время квартиру или снять вам номер в гостинице?

– Я подумаю и сообщу тебе о нашем решении. Я всегда знал, что ты культурный человек, и мы можем остаться друзьями.

– Ага, причем, лучшими, – произнесла в пустоту Люда.

«Что ж я не плачу то, не убиваюсь? Меня только что бросил муж, назвав семь лет счастливой семейной жизни ошибкой, а в душе моей пустота.

Наверное, это стресс. Так бывает, я где – то читала. Сначала человек ничего не чувствует, даже если ему ногу оторвало, а потом, как осознает! Даже в обморок может упасть».

Но в глубине души, Люда осознавала, куда мог деться Ефим и почему не выходит на связь. Муж строил мосты к своей лучшей жизни. А вдруг бы там что – то не получилось, с его бывшей любовью? Мама могла и ошибиться с расчетами. Фима бы приехал на свиданье, а там другой, а мосты сожжены.

А так все продумано, надежно; дорога в светлое будущее с джакузи устлана ковровой дорожкой, с бывшей женой – лучшие друзья. Когда надо можно и в Питер прикатить на экскурсию!

«Почему же плакать то не тянет?! – удивлялась Людмила. – А как я здесь оказалась? Мне на работу надо, хотя там с сегодняшнего дня каникулы, можно и задержаться».

И Люська пошла к той, которая могла утешить одним взглядом, поворотом головы или ничего незначащей фразой.

– Доброе утро! Ты давно меня не навещала! Проходи! – прямая спина, обтягивающее трико. Балерина занималась у станка. – Подожди пять минут, я в душ.

И ни одного вопроса: почему заявилась в такую рань; почему не на работе; зачем пришла?

Люда привычно прошла на кухню, достала из фарфоровой банки зерна кофе, медную старинную мельничку, – все как любит балерина – только свежемолотый, определенного сорта, в тонкую, почти прозрачную чашку.