Час совы

– А еще есть жены, дети? – продолжала допрос Людмила Даниловна старшая.

– Пока нет, но я не теряю надежды. Времени нет жениться. Надо же ухаживать за девушкой, водить в театры, рестораны. А я все время провожу за работой.

– Да ты только объявление дай, так к тебе такому очередь выстроится из невест.

– Ко мне такому или к моим домам с квартирами? – хитро прищурился Игорь. – Вот жене своей бывшей я абсолютно доверяю. Мы когда с ней встретились, у нас даже комнаты не было. Жили в съемной.

– И че ж она ушла от такого, когда вы разбогатели?

– Много было причин.

Ей не нравилось, что я много работаю, не уделяю ей с ребенком время. Не нравилось, что появилось много денег. Она человек скромный и ее все это тяготило.

– И поэтому она оттяпала у тебя замок? – стукнула ладонью по коленке Даниловна.

– Да нет там никакого замка. Есть дом с бассейном для сына и спортивным залом. Она сама там все продумывала до мелочей. Проектировала, рассчитывала. Она его полюбила. А я приезжаю туда увидеться с ними.

Мы в хороших отношениях остались.

– Слышишь, Людмилка. Учись, как надо расставаться. Вот разойдетесь вы с Фимочкой, а он сможет после приезжать к тебе в Питер, по магазинам походить.

– А я к нему в Сочи буду летать, – подхватила тему Люська.

– Да это ж не его, в Сочи – то, – немного опешила свекровь.

– А будем дружить семьями.

Время до вечера тянулось долго. Тюремщики уехали, бросив своим заключенным три сухих коржика и бутылку кока – колы.

– Я собак своих лучше кормлю, – плюнула в сердцах Людмила Даниловна, но коржик подняла и вонзила в него свои золотые зубы.

 – Тесто какое – то странное, не пойму даже. И что – то еще подмешали. Думала сладкий коржик, а тут что – то соленое.

– Да это же хачапури нашего Резо! – обрадовалась Люська. – Только он один такие делает. Интересно, а как они сюда попали?

– Вкусно, – одобрил Игорь. – Если нас выпустят, сводите меня к вам в ресторан? Хочу попробовать, когда они теплые.

– Мне не нравится слово «если».

Всегда не нравилось, есть в нем что – то обреченное, не дающее право надежде, словно сразу подразумевается, что ничего хорошего не будет, потому что существует «если» со всеми своими последствиями; а в нашем положении, вообще, ужасно звучит.

– А давайте сбежим? – вдруг оживилась свекровь. – Постучим в дверь, они войдут, а мы их скрутим и убежим.

– А вы скручивать умеете? – без особой надежды спросила Люська. – Игорь наш не в счет, у него рука сломана.