Мандарин на снегу

– Ну, что же тогда мне делать? Оставаться в этой квартире?

Мама нахмурилась, слегка постукивая по столу ладошкой. Ивана слышно не было, он не вышел мне навстречу.

– И сколько метров комната?

– Почти пятнадцать! Два окна, но во двор и восемь соседей.

– И куда тебе пятнадцать метров? – Наконец удивилась моя мама. – Я так понимаю, что меньшая комната и стоить будет меньше?

– Сейчас есть только эта. Но, очевидно, можно поискать еще. Только сейчас люди к Новому году готовятся, поэтому агентства недвижимости отдыхают.

Хорошо, я поищу еще, к весне будет больше предложений.

– Мам, к весне и цены возрастут. Надо брать в затишье, – вышел из комнаты братец.

– Ванечка, ты бы не брал это в душу. Мы сами разберемся! Хорошо, – повернулась ко мне мама, – завтра поедем, посмотрим твою комнату, и может быть, я дам тебе эти сумасшедшие деньги.

– Не, мам, пусть сначала дарственную напишет! А то ты ей дашь деньги, а она взамен нам: «Большое спасибо, и пока, родственники!»

Я ожидала, что мама защитит меня от таких несправедливых нападок, одернет Ивана, но она продолжала что – то обдумывать и казалось, ничего не замечала вокруг.

* * *

Утром возле строгого серого дома на Петроградской стороне нас ожидала Аделина Генриховна. Братец, выразив удивительную заинтересованность, пошел с нами.

– Вот это уже похоже на Питер! Да, мам? – изрек мой родственник при виде дома, не удосужившись поздороваться. – И тебе Нева близко…

Поднявшись на третий этаж по широкой лестнице, Аделина долго возилась с тремя замками.

Наконец, тяжелые врата отворились, и на нас повеяло духом питерских коммуналок. Странно, но этот неистребимый запах был одинаков во всех парадных. Но мне он нравился, был родным!

Из темноты, вальяжно потягиваясь, вышли два огромных кота.

– Брысь! – Тут же вскрикнула мама.

Коты присели и с удивлением стали разглядывать нашу компанию.

– Проходите, пожалуйста! Комната находится в конце коридора. – Аделина Генриховна уверенно шла вперед, не обращая внимания на кошек.

Одна из дверей темного коридора резко распахнулась и на пороге застыла неприятного вида старуха. Седые спутанные волосы опускались ей на плечи, тусклые глаза на широком лице смотрели неприязненно, поджатые губы выражали недовольство.

– Здравствуйте, – присела я.

– Опять привела? – Не отвечая на мое приветствие, обратилась к Аделине тетка.

– Успокойтесь, Виктория Осиповна, эти люди пришли посмотреть всего лишь комнату.