Рыцари без доспехов

С чего ты вообще на него улеглась?

А Лиза и сама не могла себе объяснить, что с ней не так? Сознание она потеряла второй раз в жизни. Первый был давно, когда стоя у окна, она смотрела, как мама и папа садятся в разные машины, где их уже ждали их новые супруги и разъезжаются в разные стороны. До того момента она все надеялась, что семья их не распадется, они помирятся и снова будут вместе весело проводить время и ездить на море, и уезжать в лес с палаткой и сидеть у костра, и слушать ночные звуки от которых замирало дыхание, и кататься с заснеженных гор на лыжах.

Все это не может исчезнуть, должно обязательно остаться с ними. С ними тремя.

Но оказалось, что только у Лизы этого не осталось. А у ее младших братьев и сестренки всего этого было в избытке: и походы, и моря, и снежные горы. И они по простоте своей с горящими глазами рассказывали Лизе о своих приключениях.

– И не пойму, что с ней такое? – Услышала Лиза голоса из столовой. – Маргоша говорила, что девочка здоровая. Надо бы еще спросить, может, у нее припадки случаются.

– Не говори ерунды, Аннушка, нормальная девица. Может, жарко немного стало, может, не позавтракала сегодня, а я ее сразу поручениями нагрузила.

– Это, какими? Дверь парню открыть? Так не слишком утомительный труд, я тебе скажу.

Лиза поднялась и пошла в ванную, подсушить себя немного феном.

«И все – таки Герман… Вот круг и замкнулся. Графиня, Лиза и Герман. Ох, не к добру такие совпадения! И какие дела могут быть у Марианны с адвокатской конторой? Завещание написать? Не иначе.

Тогда почему Герман сказал, что дело не простое? А есть ли у Графини родственники? Что – то за все время я ни одного такого не видела или они по ночам приходят?»

Размышляя на эту тему, Лиза вошла в гостиную, где Марианна, закончив завтрак, передвинулась на своем кресле к открытому балкону и, невидящими глазами смотрела в пустоту.

Лиза остановилась посреди комнаты и огляделась. Марианна любила окружать себя красивыми вещами, это Лиза уже поняла,– старинные часы с музыкальным звоном, статуэтки, роскошные вазы из цветного хрусталя, антикварные шкатулки и прочая милая мелочь.

Но вот чего не было во всей квартире, так это фотографий. Ни одной. Кроме большого портрета самой Марианны Осташевской ни единой, даже крошечной фотокарточки любимых и родных людей. Она не всегда была слепой, это Лиза уже поняла. Может, попросила Васильевну убрать все фото, чтобы другие не смотрели, но что – то тут не так.