Дрозофилы

– Вы меня смущаете, Афанасий Петрович.

– Ну, что вы Анечка! Если бы не…, – признание престарелого ловеласа прервал шум открывшейся двери. В комнату вошла дородная женщина в зеленом медицинском костюме. Крупный мясистый нос и нездоровый румянец на обвислых щеках делали ее лицо неприятным. Маленькие поросячьи глазки зло уставились на присутствующих.

– Соловьева, – произнесла она визгливым, противным голосом. – Зайдешь ко мне!

– Хорошо, – не отрываясь от работы, произнесла медсестра.

Скривив губы, главная покинула перевязочную.

– Она вас недолюбливает Анечка, – заметил пенсионер.

– Не то, чтобы недолюбливает, Афанасий Петрович. Терпеть не может, – вздохнула девушка.

– Как же, так! – запричитал старик. – Как же, так.

– Алевтина Вениаминовна, вызывали?

Анна вошла в кабинет главной медсестры без стука, считая это действие, в рабочий момент, излишним. Та сидела за столом и что-то писала, не обращая внимания на вошедшую сотрудницу.

Взяв свои эмоции под контроль, девушка терпеливо ждала.

Наконец, главная отложила ручку и соизволила взглянуть на нее.

– Садись. Разговор будет серьезный.

Анна послушно села.

– Ко мне приходили оттуда, – Алевтина Вениаминовна странно повела глазами. – Спрашивали о тебе. Вопросы задавали.

– Откуда, оттуда? – решила уточнить Анна.

– Че, дуру корчишь, – зло бросила главная. – Все ты понимаешь. Я тебя предупреждаю. Если, что серьезное, вылетишь из отделения, как пробка. Поняла?

– Поняла.

– Давай, иди, работай.

Анна, плотно закрыв за собой дверь, вышла из кабинета.

Не сказать, чтобы она расстроилась. Но, что-то в последнее время главная лютует. Постоянно придирается, грубит. Девушка вспомнила, как год назад пришла сюда устраиваться на работу. Тогда Алевтина была совсем другой: доброй, отзывчивой. Почему люди так меняются? – подумала она. – Или какие обстоятельства заставляют их менять отношение к коллегам, друзьям и вообще к миру? Почему они не становятся добрее, чище, а наоборот озлобляются и начинают ненавидеть всех и вся?

Сама Анна, сколько себя помнила, мечтала помогать людям.

Видимо поэтому связала свою жизнь с медициной. С детства она жалела всех котят и щенят, а ее любимой игрой была игра в доктора и больницу. Афанасий Петрович был прав. У нее действительно есть какой-то дар. Любая рана, к которой она прикасается, заживает намного быстрее. Это замечали многие.

Работая в ожоговом отделении, Анна насмотрелась на такое, что не каждый смог бы выдержать.