Кофе для Яны

Будь у нее хоть один портрет прабабки, ей было бы легко представить ее молодой и красивой, но увы, осталось только старое пожелтевшее потрепанное кружево. Это прекрасное загадочное «тогда» не коррелировалось с новеньким чисто вымытым «сейчас», только родившимся, не по-настоящему наступившим. Там правили старухи в бриллиантах и шелках, пусть они и выглядели молодо… когда-то… Она-то знала, что все они давно состарились и умерли, и даже надгробья многих рассыпались от времени.

Здесь им не было места. «ТОГДА» пахло крепкими духами, свечами, потом и пылью. «СЕЙЧАС» пахло «ванишем», свежезаваренным кофе и маминым Kenzo jungle, и это не следовало смешивать…

Так, дав волю воображению, она и имя свое – древнее, прекрасное, но необычное в наши дни, захотела спрятать, замаскировать, и ультимативно потребовала дома и на людях всегда называть себя только Яной.

Коробочка была Яниным секретом.

Даже родители не знали, что она знает, где та хранится, один только раз ей показанная и не вызвавшая особого интереса. Тем более не знали, как часто Яна ее доставала и рассматривала. Почему-то она не хотела им об этом рассказывать.

Не было у нее с родителями большой близости. Отец был крупным ученым в своей какой-то там секретной отрасли, которую нельзя было даже называть. Работа была для него всем. А семья фоном, местом, где можно выспаться, поесть и помыться.

Мать работала в Газпроме в юридическом отделе, особой должности там не занимала, была как бы на подхвате, но чувствовала себя на своем месте очень нужной большой стране. Она была патриоткой, состоящей из противоречий.

Мама обожала советскую власть и гордилась своим дворянским происхождением; от всей души ненавидела фашистов, а евреев почему-то еще больше; гордилась своим дедом, бывшим при советской власти каким-то крупным чиновником, но никогда о нем не рассказывала, только лишь одну или две истории, никак его, впрочем, не характеризовавших; купив дачу, неистово вкладывалась в нее упорно всеми силами и финансово, при этом обреченно и устало, и ненавидела туда ездить.

Словом, вся была на стыке противоречий, все была переплетена ими, как бабушкина шаль кружевами.