Кофе для Яны

Когда он открывал дверь, один из листков, которые он, небрежно скомкав, держал в руках, выпал и лежал на сырой земле. Женщина заметила это, и как только дверь закрылась за ним, тяжело поднялась, подошла и подобрала листок. Разгладила его, прижала к груди. Он был рваный, мятый, наверняка чернила расплылись от сырости и ничего теперь будет не разобрать. Но видно было, как дорог он ей, как важно его сохранить.

Яна стала разглядывать женщину, насколько это было возможно сделать в сумерках при свете газовых фонарей и зарева свечей из окон бальной залы.

Она безусловно была красива. Не очень молода, по меркам того времени, но весьма элегантна. Как у многих на балу, ее волосы были заплетены в сложную прическу, украшенную жемчужинами, лентами и пером. На шее и груди было не то, что надето, а прямо-таки разложено тяжелое жемчужное колье, возможно, с бриллиантами – этого, конечно, Яне было уже не разглядеть. Длинное белое платье тяжелыми складками обнимало ее бедра, выглядело так, словно оно было слегка то ли задрано, то ли подобрано. На правую руку была надета длинная белоснежная кружевная перчатка. Левая рука была обнажена, и на фоне правой, в перчатке, это выглядело как-то неприлично голо.

Тут женщина резко обернулась и посмотрела ей в глаза. В глазах была боль, понимание и какое-то смирение, затравленность. Словно случилось сегодня нечто такое, ужасное, и закончилась ее жизнь, и теперь осталось доживать ее как есть, с тем, что есть, непонятно зачем. Она будет ходить на балы, есть пирожные, кружиться в мазурке, потому что так нужно.

Но от жизни у нее осталось только вот это письмо, и порваная перчатка, как напоминание об этом дне.

Яна знала, что это за перчатка. Яна знала, кто эта женщина.

…..

Яна проснулась в кресле. От неудобной позы ее шея затекла, нога онемела. Глаза опухли от слез, а в груди чувствовалось ужасное ощущение какой-то произошедшей беды, тяжелое, густое и удушающее. Зато не было боли, которая ощущалась ранее почти всегда, Яна попыталась специально вызвать ее, обратиться к ней, но по сравнению с тем, что она увидела во сне, ее собственные переживания показались ей какой-то детской игрой.

Хотя она, по сути, ничего не видела особенного – приснились люди, которые поссорились, и вроде все на этом? Но она помнила свое чувство, которое сказало ей, что это не просто ссора. Это конец.

Надо было вставать. Вставать не хотелось. Она вытянула ноги, потянулась, руки положила на подлокотник кресла.