Троян

Свежая булка, с ароматом морозного воздуха, показалась ему особенно вкусной.

Внимание Локтева привлекло сообщение Солдатова А.А. – резидента КГБ в Гаване (открытая должность – советник посольства СССР на Кубе) извещавшего, что из источника, близкого к окружению Фиделя Кастро, стало известно, что среди лиц высшего руководства ЦРУ создана группа, занимающаяся контрабандой наркотиков из стран Латинской Америки в США. В качестве перевалочной базы задействован порт Коринто в Никарагуа. Деньги, вырученные от продажи зелья наркодиллеры направляют на свержение проамериканского режима.

Локтев ещё раз прочёл кубинское сообщение, сопоставив его с донесением агента Леля, годичной давности о том, что среди осведомителей Западного побережья США завёлся крот.

Лель информировал, что намерения советской стороны, в частности, по переговорам ОСВ с США, становятся быстро и с подозрительной точностью известны Киссинджеру[20 - Генри Киссинджер – советник по национальной безопасности США в 1969-1975 годах].

Контрразведка уже второй год занималась поиском «лелевского» крота, но пока безрезультатно.

Утечка сведений могла исходить как из посольства СССР в США, так и из подразделений головного штаба КГБ и МИДа.

Изначально в число подозреваемых вошло большое количество людей. После предварительного расследования, круг заметно сузился. Шла тщательнейшая проверка. Ошибиться было нельзя. На кону стояла репутация многих людей, преданно и беззаветно служивших Отечеству. Оскорбить их незаслуженным подозрением, было бы жестоко и бесчеловечно.

Интуиция подсказывала Локтеву, что в донесении Солдатова может скрываться ключ, которого так не доставало в деле «лелевского крота».

***

Рабочий день в учреждении ещё не начался. Сотрудники пока не заняли своих мест. Молчали телефоны.

Локтев просмотрел остальные документы, расставил по местам подписи. Вызвал адъютанта, велел забрать бумаги с готовыми резолюциями и пригласил к себе в кабинет полковника Аристова.

Аристов курировал самый большой, сложный и стратегически важный регион – Северную и Южную Америку.

Человеком он был немногословным, спокойным и системным. Вчера записался на приём, но рапорта, или какого-либо иного письменного свидетельства темы аудиенции, не представил.

Из чего следовало, что разговор предстоял неформальный, выходящий за рамки текущих вопросов. «Хотя какая тут может быть формальность, в нашем-то деле?» – усмехнулся своим мыслям генерал и приготовился к приёму.