Игра колибри

В сторону моего дома она не смотрела, полностью поглощенная музыкой и собственным телом, а я завороженно наблюдал, как белая футболка скатывается и задирается при глубоких наклонах, обнажая спину. Ее загоревшая кожа напоминала горький шоколад, такой же насыщенный оттенок с маслянистым блеском вспотевшей кожи. Всего за пару дней, которые я не видел Алису, она успела вернуть яркость и чертам лица. Суховатые губы теперь налились розовым блеском, глаза казались еще более яркими, словно неизвестный художник наконец-то прорисовал все контуры на любимом портрете.

Алиса тем временем села на шпагат и, потянувшись вперед, легла грудью на траву. Гибкость ее тела поражала воображение, она могла принимать самые причудливые позы йоги с удивительной легкостью, будто ее суставы не имели ограничений на растяжение или сжатие. Полежав так немного, она села и, закрыв глаза, превратилась в умиротворенную древнюю богиню. Я вспомнил про фотоаппарат и бросился вниз.

Мне хотелось сфотографировать Али, чтобы потом я мог увидеть это прекрасное тело в любой момент.

Я знал, что это неправильно, знал, что за эти снимки меня можно обвинить в преследовании и вторжении в личную жизнь, но я ничего не мог с собой поделать. Дрожащими руками я сменил объектив на своем «Кэнон» и, подойдя к окну, с облегчением выдохнул. Она все еще сидела на коврике, улыбаясь каким-то своим мыслям. Щелк.

Я приблизил ее изображение, повернув кольцо на объективе, и Алиса заняла почти весь кадр. Щелк. Приблизил еще и, сам стыдясь собственных мыслей, поймал в кадре ее широко расставленные бедра и сведенные вместе ступни, над которыми виднелись свисающие с пояса черные пластиковые кругляшки завязок, будто указывающих на то место, куда так тянулся взгляд моей камеры.

Тянулся мой взгляд. Щелк.

Словно в пьяном бреду, я отошел от окна, когда Алиса, оставив коврик на траве, скрылась из вида. Я вернулся в огромное черное кресло посреди библиотеки и залпом осушил стакан приготовленного сока. Идиот, идиот и мальчишка, ругал я себя, хотя и сам не верил этому.

Я наслаждался каждой секундой наблюдения за ней, и признавать это было тягостным чувством. Может, дело в том, что у меня давно не было серьезных отношений, а может, причина в том, что я понимал: наша разница в возрасте делает ее практически недоступной для меня?

Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей об Алисе, я решил вернуться к заготовке деревянного яблока, которое таскал всегда с собой в рабочей сумке.